Книга Два босса для матери-одиночки, страница 80 – Tommy Glub

— Я не считаю ничего ошибкой. Кир — самый чувственный и интересный парень. Он четыре года воспитывался Ником. И он перенял многие качества у него. Словно большой и взрослый, постоянно меня оберегает и безумно любит… А ещё, — я сглотнула. — Едва вы появились в «Олимпе», я сразу ему показала тебя.

— Он знает, что Ник — не настоящий отец? — шокированно спросил Дима.

— Он знает, что Ник — не биологический отец, — уточнила я. — Но для его психики будет лучше, если он всегда будет помнить папу Никиту и знать, что он любил его так же, как и Кир любит его. Я никогда не заменю ему папу. Логично, потому, что я не мужчина. Но уже пять лет я… Я ни с кем не могу построить ничего серьёзного. А спать без защиты у меня почему-то вообще получается только с вами… Что тогда, что сейчас.

— Утром залетим в аптеку и купим таблетку. Но, наверняка, что-то случится с твоим циклом… Прости, — Матвей ухмыльнулся. — Но я теперь завидую Диме. Кир мог быть моим, — он забирает мою ногу себе — ставит на стул между своих ног и просто поглаживает. Дима через пару секунд провернул то же самое. Интимность момента зашкаливает. И мне кажется, что прямо сейчас в нас троих что-то меняется, перестраивается.

— Конечно, — киваю. — Тем более, для меня больше удивительно то, что вы оба не переживаете о том, что мы… Постоянно втроём.

— Ты единственная женщина в нашей жизни, которую мы не могли и не можем поделить, — хохотнул Дима.

— Странно. Но я и сама не представляю кого-то одного… Словно заклинило…

— Ты позволишь мне с ним познакомиться? С Кириллом? — сглотнул Дима. — Я очень хочу.

— Да, — улыбнулась я. — Если действительно хочешь, да. Кир тоже хочет и в субботу меня просил поговорить с тобой.

— Но разговора не вышло — кто-то сбежал, — хмыкнул брюнет.

— Ну, вышел очень спонтанный и грязный секс, от которого меня воротит похлеще, нежели от этого, на диване, — киваю несколько раз я. — Не могла же я после этого всего просто сесть и сказать: «Дима, ты отец Кирилла, поговори с ним, потому, что ему это надо». Нет. Так тоже не правильно.

— Как и сбегать от тех, кто сводит тебя с ума, — хохотнул Матвей, сдёргивая меня с подоконника. В мгновение ока я оказалась у него на коленях, прижатая к сильной груди плечом. А Диме достались мои ножки. И на коленке я тут же почувствовала поцелуй.

— Снова? — шепчу прямо в приблизившиеся губы Матвея.

— Нет. Я просто не могу не касаться тебя, — сглотнул он. — Особенно когда ты плачешь из-за нас обоих.

— Не из-за вас…

— Ещё поспорь со мной, малышка. Как ты умеешь, — чувствую, что Дима куда-то уходит. Но рыжий меня отвлекает, я не могу переключиться и спросить, куда он. — И у меня снова встанет, и я опять захочу в тебя, — ухмыльнулся Матвей. — Хотя… Я хочу тебя и такую — малышку, которая сейчас нам открылась нежной, чувственной и ранимой.

— Тогда поцелуй меня, — тихо шепчу я. Матвей наклоняется ближе и нежно целует, не спеша. Словно впереди — долгая и счастливая жизнь и только для нас троих. Потому спешить никуда не стоит. Я обхватываю его шею, желая поверить в это, как и в то, что я сделала всё правильно. Чувствую, что вернулся Дима, и снова положил ноги на свои колени, немного подвинулся ближе.

Поцелуй с Матвеем не набирает оборотов и не наполнен той страстью и похотью, как обычно между нами бывает. Он целует так, словно никого и никогда такне целовал. Он бережёт меня, лаская упоительно и сладко мои губы, от чего внутри всё переворачивается, сжимается и кричит от удовольствия. От душевного, теплого и приятного удовольствия. Всё тело становится невероятно чувствительным. В душе наступает покой. А присутствие их обоих тут и сейчас — окрыляет.