Книга Два босса для матери-одиночки, страница 12 – Tommy Glub

Кажется, купил Дима... Но Матвей тут явно неспроста. Будет вторым директором? Или как? Или действительно напополам?

— Ты вся дрожишь. Мы оба стали такими страшными? — Дмитрий улыбнулся. — Или не ожидала?

Я обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного дышать, хоть и всё помещение заполнило их запахами. Смутно знакомыми и такими... Вкусными...

— Вообще не ожидала, — кивнула я. — Уволите? — единственная логичная мысль. Но... Увы, это вообще единственная адекватная мысль в голове. Сформированная паникой — мне нельзя терять хорошую работу, потому что у меня есть большая ответственность.

— Это вряд ли, — ответил Матвей. — Ты же хорошо справляешься с обязанностями... Аня.

Моё сокращение имени звучит как издёвка. Ведь они теперь знают, что меня зовут немного по-другому. А я знаю, что их тоже зовут иначе. Так, что 1:1.

— Это очень неожиданно, — произносит Дмитрий. — Но мы способны существовать в одном помещении и... Прошло много времени. Мы были молоды и глупы. Думаю, что наше случайное прошлое останется лишь случайным прошлым, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из кармана телефон и заглядывая в экран. И вновь прячет. Но я успеваю увидеть на его безымянном пальце кольцо. Помимо чёрной татушки, которая идёт под костюм по руке дальше. Хм, а тогда её не было. Интересно глянуть на неё...

Ох, Насть, не о том твои мысли.

А обручальное кольцо у Матвея я увидела ещё в конференц-зале.

Ох...

Да, не удивительно. Если бы они до сих пор не женились — это бы больше было странно. Я и сама была замужем.

— Да, — кивнул рыжий. — Мы можем спокойно существовать. — Его цвет волос немного потемнел, но тем не менее, этот цвет ему безумно идёт. Словно жгучий, острый перец. А Дима — это чёрное, спящее пламя, которое, кажется, лучше не будить.

Да чё-ёрт... Почему от этих мыслей только тянет сильнее низ живота? Только жарче становится, и громко стучит кровь в висках?

Несмотря на то, что они оба мне это говорят уверенно и ни разу не дрогнувшим голосом, я чувствую, что...

Никто здесь не верит в то, что мы справимся с теми чувствами, которые так и искрят между нами. Словно постепенно мы вспоминаем, погружаемся в те незабываемые две недельки и теперь... Ничего уже не будет как прежде. Никогда.

Сейчас главное уберечь моего сына от них. Вряд ли они решат его забрать, ведь они оба женаты и, вероятно, даже есть дети. И по сути им мой Кир не будет нужен. Это хорошо. Потому что я не готова отдать его. Даже просто рассказать.

А ещё я прекрасно вижу схожесть Кирилла с Дмитрием. Всё же он Дмитриевич. Теперь я знаю это точно, но…

Это ничего не меняет.

Молча разворачиваюсь спиной к ним и включаю воду, чтобы подставить ладони и немного успокоиться. Я вижу в зеркале, что мужчины не шелохнулись, словно ждут от меня чего-то.

— Мне всё равно, — всё же произношу, опуская взгляд на ладони, на которые бежит прохладная вода, — под какими эмблемами или логотипами работать. Прошло больше десяти лет. Да и всё, что произошло там, в Греции, осталось в Греции. Как мы все и хотели.

Они молчат примерно минуту. Долго, но я не поворачиваюсь. И вздрагиваю, когда Матвей подходит к тумбе, облокачивается поясницей, и складывает руки на груди.

— Даже не сомневался, что с тобой по-прежнему легко договориться, — он говорит это, а я едва держу себя в руках, чтобы не поддаться соблазну и не провести носом по его мощной шее, чтобы по-настоящему вспомнить его запах. Сейчас он немножко другой, но я всё же чувствую те самые яблочные нотки.