Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 42 – Виктория Рогозина

— Приму к сведению, — коротко ответил Могилов и направился к выходу из кабинета.

Коридор встречал приглушённым светом и мягким гулом голосов. Где-то в стороне щёлкнул принтер, в другой — затих смех. Матвей шёл с ровным шагом, не спеша, будто хотел выжечь из себя остатки ночной дрожи, которая ещё тлела где-то в груди. Однако, стоило ему свернуть за угол, как взгляд сразу зацепился за знакомую сцену.

У кулера стояли Марго и Галина — две Смерти, чьё появление в коридоре мгновенно притягивало взгляды, будто сама тьма ненадолго вышла попить кофе. Одетые в чёрные мантии с глубокими капюшонами, они казались вырванными из готического сна. Их длинные волосы — густые, тяжёлые, цвета воронова крыла — спадали на плечи, местами разметавшись, словно только что они вышли из бури. Кожа — бледная, фарфоровая, почти светилась на фоне тени. Глаза — тёмные, глубокие, с алым отливом, будто в их зрачках плескалось затмение. В руках они держали по кофейному стаканчику, контрастно нелепому на фоне зловещих кос, прислонённых к стене рядом.

Разговаривали они негромко, с ленивой, женской усталостью — обсуждая, судя по всему, не дела загробного учёта, а нечто куда более земное. Марго склонилась к Гале и шептала возмущённо:

— … а Никита сегодня опять в чёрной рубашке. Только появился, а уже все сучки в отделе хвостом виляют. Как будто он не новенький, а готический принц!

Галина фыркнула, обвела глазами коридор и медленно отпила кофе, закатив глаза:

— Ждать осталось недолго. У нас такие долго не задерживаются — или спиваются, или влюбляются. Иногда и то, и другое сразу.

На фоне их мрачной, завораживающей внешности этот разговор звучал как странное, потусторонне-женское шоу: темные жнецы, которые всё ещё остаются женщинами — с симпатиями, усталостью и болью в глазах, в которых пряталась вечность.

— Доброе утро, дамы, — произнёс Матвей, подходя ближе. Девушки одновременно вздрогнули и повернулись к нему, пытаясь принять более «служебный» вид. — Как дела, Марго?

— Да вот, — девушка вздохнула, драматично приподнимая брови. — Опять проблемы с творческими. Один музыкант отказался покидать тело, пока не доиграет тур. Другой поэт — самоубийца с шестой попытки — требует, чтобы его строки признали бессмертными. Прямо в кабинете декламирует!

Матвей усмехнулся краем губ. Его разум уже вновь пытался ускользнуть к Варваре — к её телу, к запаху её волос, к тихому дыханию на подушке. Он поймал себя на этом и мгновенно захлопнул створки сознания.

— У вас пять минут, — коротко бросил он. — Сгружайте на меня всех своих «проблемников». Всё, что копилось — давайте. Я отрабатываю смену.

Смерти не нужно было уговаривать. Марго и Галина с явным облегчением начали высыпать на него всё накопившееся: тонкие папки, пожелтевшие листы, электронные наряды на перевод душ, списки сопротивляющихся или «нестандартных» переходящих.

Спустя считанные минуты в руках Могилова оказался солидный ворох дел — настолько плотный, что выглядел скорее, как вызов, чем помощь. Он кивнул — скорее себе, чем сотрудницам, и развернулся.

Выход из здания оказался почти символическим. Пройдя по длинному коридору, свернув в узкий проход, миновав сторожку, он вышел под арку. А дальше — знакомая магия: шаг через грань, и шумный, живой, беспокойный Арбат встретил его лёгким ветерком, солнечными пятнами на мостовой и запахом кофе из ближайшей кофейни.