Книга Странная Лиза, страница 193 – Анна Берсенева

Лиза рассеянно отвечала на Наташины вопросы, которые сыпались градом: как там Фридерика и Гюнтер, была ли она на органных концертах в Соборе, привезла ли кофеварку с прессом?

— Ты ее сейчас совсем замучаешь, – сказал Андрюшка. – Какая ты, мама, все-таки нетерпеливая.

— А ты все такой же, – улыбнулась Лиза, на минуту выныривая из своего тумана. – Вырос только как – не узнать! Я тебе письмо привезла от Сашки, и книжки тоже.

Лиза долго бродила по квартире, и лицо у нее было растерянное. Николай посмеивался в недавно отпущенные усы, Наташа разогревала обед. Лиза, точно слепая, прикасалась к книгам, безделушкам на полках. Она зачем-то провела пальцем по картине, появившейся в гостиной, и долго не могла сообразить, что на ней изображено – морской пейзаж, что ли? – хотя в упор разглядывала прозрачные корабельные паруса.

— Ох, Коля! – вдруг воскликнула она. – Не знаю даже, когда в себя приду! Что это со мной? Ведь год всего прошел.

— Отвыкла от нашей пищи, – смеялась Наташа, видя, как Лиза недоуменно ковыряет вилкой котлету.

У Лизы и правда было такое чувство, что ей предстоит заново узнавать жизнь. Нет, она не замечала каких-то разительных перемен – она просто никак не могла совместить свой внутренний ритм с ритмом окружающей жизни.

— Утро вечера мудренее, – сказала наконец Наташа, видя, что от Лизы все равно сегодня не добьешься толку. – Лучше уж завтра поговорим обо всем. Зачем же тебя мучить? Только письма мне дай, я пока почитаю.

Лизе никак не удавалось уснуть. Какие-то неясные видения представали перед нею в темноте, чьи-то лица сменяли друг друга – никого не могла она узнать, словно в бреду. Ей и самой непонятно было, что за странное состояние охватило ее, едва она оказалась в Москве. Ведь она так ждала этого момента, в Кельне последнее время просто дни считала. Фридерика и Гюнтер даже обижались: разве мы тебе надоели?

А сейчас Лизе казалось, что она плывет в каком-то вязком тумане и не чувствует под собой опоры.

Она так и не поняла, спала ли этой ночью. Она просто вынырнула из тумана – и увидела, что за окнами уже брезжит серый мартовский рассвет. Надо было вставать, начинать какую-то жизнь, а она не знала, какую.

Утром все торопливо собирались на работу, в школу, в садик, завтракали, перебрасываясь короткими фразами. Лиза даже обрадовалась, что не надо прямо сейчас рассказывать о чем-то, выуживать из себя воспоминания. Вся ее кельнская жизнь вдруг подернулась какой-то дымкой, и ей казалось, что должно пройти немало времени, прежде чем она вспомнит Кельн таким, каким видела его на самом деле.

Оставшись одна, она некоторое время просто сидела на кожаном угловом диванчике на кухне, словно не могла сообразить, чем же заняться теперь. Помыла посуду, вытерла со стола – что дальше? Да – Оксане же позвонить! Как она могла забыть?

Встрепенувшись, Лиза схватила телефонную трубку. Пять гудков, семь – телефон не отвечал. Может быть, она вообще уехала из Москвы? Ведь Лиза не звонила ей уже почти месяц, а то и больше – завертелась в последние кельнские дни. Да-да, а ведь когда они говорили последний раз, Ксенька странная была – голос какой-то испуганный… Может, у нее с милицией неприятности получились, и она уехала? Или с Игорем что-нибудь разладилось?

Лиза достала записную книжку и нашла телефон Игоря. Хотя едва ли он дома утром… Долго не отвечали, потом вдруг раздался сонный Оксанин голос, и, обрадовавшись, что та наконец нашлась, Лиза тут же мысленно выругала себя: что ей было на часы взглянуть, разве Ксенька встает в такую рань! Но Оксана так обрадовалась, что даже о сне позабыла.