Книга Странная Лиза, страница 191 – Анна Берсенева

Лизе нравились рождественские ярмарки – с каруселями, шарманщиками и горячим глинтвейном на улицах. Ей нравилось, что все покупают подарки – родственникам, друзьям, приятелям, едва ли не случайным знакомым. Магазины были полны людей, как никогда прежде.

Сочельник Лиза провела с Нойбергами. Ведь эту ночь принято было встречать в семье, а она успела так привязаться к ним, что воспринимала их как свою семью. Словно подтверждая ее мысль, Фридерика сказала, когда они поздравили друг друга с наступившим Рождеством:

— Скоро ты уедешь, Лиза… Это так жаль!

— Мне тоже, – согласился Сашка.

— Да, – сказал Гюнтер. – Александр даже просит нас, чтобы мы больше не приглашали к нему гувернанток. Он хочет, чтобы ты осталась у него в памяти.

— Он прекрасно говорит теперь по-русски, – сказала Фридерика.

— Не так уж и прекрасно, – обернулась к Сашке Лиза. – Если ты хочешь научиться по-настоящему, тебе надо еще много заниматься.

«Вот как назидательно я научилась говорить», – подумала она при этом.

Впрочем, Сашка не слишком верил в назидательность Лизиных интонаций.

— Я все-таки надеялась, что ты останешься в Кельне, – сказала Фридерика. – Мне казалось, твои отношения с Паулем развиваются так хорошо…

Лиза покраснела.

— Боюсь, что мне вообще придется уехать раньше, чем я думала. Именно из-за него, – сказала она. – Понимаешь, Фрицци, я не могу его обидеть, но и видеть, как он смотрит на меня влюбленными глазами, и отводить свои глаза, – я тоже не могу…

Фридерика только вздохнула в ответ.

— Во всяком случае, – сказал Гюнтер, – ты должна помнить, что к нам ты всегда можешь приехать в гости.

Лиза благодарно кивнула. Они посидели еще немного. Это был какой-то печальный вечер, и Лиза не знала: праздник ли такой, или просто такое уж настроение.

Ее никто не ждал в Москве – Коля все-таки не в счет, – в ее московской жизни не вырисовывалось ничего определенного. И все-таки что-то вздрагивало у Лизы в груди, когда она представляла московские бульвары в осеннем золоте, или заснеженные переулки, по которым трудно пробираться зимой, или широкий Кутузовский – Коля говорил ей когда-то, что ему первое время страшновато было ездить по этому проспекту на машине, такой он просторный и мощный.

Здесь, в Кельне, Лиза почти не думала, что будет делать, когда вернется домой. Да и где теперь ее дом – в Москве, в Белоруссии? Ей просто хотелось, чтобы это произошло поскорее; она сама не знала, почему.

Лизе казалось, что ее последнее объяснение с Паулем уже произошло, и в то же время она видела, что он ждет от нее еще каких-то слов. Это угнетало ее, как никогда прежде. Встречаясь с ним иногда, Лиза чувствовала даже какое-то нетерпение, почти раздражение: ну зачем он смотрит на нее так, чего он ждет, разве что-то еще неясно?

— Мне все-таки кажется, – сказал однажды Пауль, – что мы могли бы быть счастливы с тобой.

«Сослагательное наклонение!» – вдруг вспомнила Лиза Оксанины слова и едва сдержала улыбку.

— Если этого нет, – ответила она, стараясь смягчить свои слова примирительной интонацией, – значит, этого и не могло бы быть.

Это было вскоре после Нового года. Лиза и Пауль только что простились после его праздничного визита, но все еще стояли в гостиной Нойбергов. Лиза теребила длинную шелковую кисть светлой гардины и смотрела в сад. Пауль уже собирался уходить и вдруг произнес эту фразу. Услышав Лизин ответ, он грустно кивнул.