Книга Странная Лиза, страница 169 – Анна Берсенева

— Кроме того, я принципиально не пользуюсь машиной, – сказала Ута. – Только велосипед или общественный транспорт.

— Но почему? – удивилась Лиза.

Она-то думала, что машинами здесь пользуются все: уметь водить их было так же естественно, как уметь ходить.

— Потому что это загрязняет атмосферу. Вообще, – воодушевилась Ута, – очень многое в нашей повседневной жизни должно быть изменено. Например, эти лампочки.

— Какие лампочки? – не поняла Лиза.

— Лампочки, которыми пользуются все, требуют слишком большого расхода энергии. А это значит, что активнее работают электростанции, загрязняя природу. Между тем есть другие лампочки, которые потребляют меньше энергии.

«Господи, – подумала Лиза, – все это так, но как же можно об этом думать, если ты не конструктор лампочек?»

Впрочем, она тут же устыдилась. Просто Ута чувствует ответственность за все, что происходит в стране. Что же тут плохого?

И вот теперь Лиза понимала, что ей совсем не хочется пойти на дискотеку вместе с Утой, хотя Фридерика сказала, что та охотно танцует и веселится.

«Да что же я за человек такой? – в отчаянии подумала Лиза. – Какой жизни мне хотелось бы?»

Вскоре Лизе стало казаться, что она никогда не привыкнет к Германии – не к мелочам ее быта, а к тому, как здесь относятся к жизни.

«Может быть, лучше вообще уехать? – думала она иногда. – Ведь мне скучно, мне просто безнадежно скучно, и я не могу внятно объяснить, почему. Потому, что люди заботятся о природе?»

Единственное, что доставляло ей удовольствие, были беседы с Гюнтером. Они разговорились почти случайно: Гюнтер перечитывал «Евгения Онегина» и спросил у Лизы, как она оценивает поведение Татьяны Лариной. Лиза так оживилась, точно ее спросили о соседке или близкой подруге. Она тут же начала рассказывать Гюнтеру все, что сама чувствовала в душе Татьяны, – и увидела, как меняется его лицо. Оно просто расцветало на глазах, куда девалась его обычная суховатость! Гюнтер внимательно слушал Лизу и даже записывал что-то на разноцветных карточках. Увидев, что он записывает, Лиза смутилась и замолчала.

— Продолжай, продолжай, пожалуйста! – воскликнул Гюнтер. – Ты говоришь очень важные вещи!

Их беседа затянулась на час, не меньше. Они поговорили еще о лермонтовской княжне Мэри, потом – о тургеневских девушках.

— Поразительно! – сказал Гюнтер. – Ты говоришь, что не имеешь специального филологического образования?

— Но я, кажется, не сказала ничего особенного, – удивилась Лиза.

— Это именно особенное, – не согласился Гюнтер. – Ты говорила о них как о живых людях, и вместе с тобой я понял их так, как не понимал прежде. Это очень важно!

Лиза заметила, что с тех пор Гюнтер стал смотреть на нее с уважением. Он все чаще спрашивал ее мнение о каких-нибудь литературных героях и всегда внимательно выслушивал ее. Она чувствовала, что эти выдуманные люди и ему кажутся живыми, что и он готов часами обсуждать поступки Обломова, как будто тот был его хорошим знакомым.

«А я-то уж решила, им интересно только о фольге говорить!» – радостно думала Лиза.

Еще ей все больше нравился Кельн. Она часами готова была бродить вдоль Рейна, по старому городу, и это никогда ей не надоедало. Даже одиночество не угнетало ее во время таких прогулок – может быть, потому что Лиза чувствовала всеобщую доброжелательность. Ей улыбались встречные люди, охотно разъясняя, как пройти, например, к старой ратуше. Она чувствовала, что у этих людей есть своя, отдельная жизнь, которую они берегут от постороннего вмешательства. И вместе они были общительны, веселы. Лиза и сама не понимала, как это в них совмещается.