Книга Цвет греха: Алый, страница 67 – Александра Салиева

Почти верю в то, что снова скажет какую-нибудь пошлую гадость.

Ошибаюсь.

Мгновение.

Одним рывком впечатывает в себя. Накрывает губы до того болезненным поцелуем, что мои ладони сами собой сжимаются в кулаки, упираются в его плечи в намерении оттолкнуть, ослабить напор. Удивительно, но срабатывает. Нет. Не отстраняется. Но и не давит с прежней силой. Поцелуй становится мягче – медленным, тягучим. А я очень жалею лишь о том, что не догадываюсь вдохнуть заранее. Кислород в лёгких быстро заканчивается. В груди печёт. Голова идёт кругом. И при всём при этом совсем не хочется прекращения. Наоборот, тянусь к нему ближе. Прижимаюсь всем телом. Насколько хватает собственных возможностей. Сама целую его. Не менее алчно. Стаскиваю с него рубашку, в процессе порчу несколько пуговиц – не важно, неумолимо хочется дотронуться до вбитых под кожу символов на мужском теле. Сегодня я не стану себе и в этом отказывать. Избавившись от мешающей преграды, кидаю вещицу куда-то в направлении выброшенного ранее платья. Не уверена. Да и плевать. Пряжка ремня на его брюках занимает куда больше внимания, требует определённой концентрации. Вероятно, если бы мои пальцы не дрожали настолько заметно и явно, я бы действительно справилась самостоятельно. Хорошо, не приходится.

— Если хочешь заполучить мой член, придётся просить намного убедительнее, – то ли дразнит, то ли действительно ставит перед фактом Кай, помогая справиться мне с тем, с чем одна не в силах, – ангел мой, – заканчивает едва различимым полушёпотом, наравне с новым ласковым поцелуем, на этот раз в висок.

Не обращение. Контрольный мне в голову. Топит. В неожиданной нежности интонации. Убивает. Мягкостью сопровождающего слова жеста. Воскрешает. Всем тем, что рождается внутри вместе с услышанным. И всё это – за считанную толику мгновения. Я замираю. Пропуская тот факт, что на самом мужчине не остаётся ни клочка одежды. Вспоминаю, кто мы и где мы, лишь после того, как его ладонь надёжно обхватывает мою, вынуждая сжать мужскую плоть у самого основания.

Кай давно возбуждён, я помню это наверняка. Хотя бы по его взгляду. Дыханию. Но всё равно напрягаюсь от пронизывающих ощущений. Он чувствуется в моей руке одновременно невообразимо твёрдым. И нет. Громадным. И тем, что хочу ощутить непременно в себе. Уверенная в том, чтоб вошёл до упора. Желательно здесь и сейчас. Без лишних, никому давно не нужных прелюдий. Но нет. Мужчина ясно даёт понять, не будет так легко и просто. По крайней мере, для меня – так точно.

— Сожми крепче, – велит.

Не ждёт. Сам сжимает. Мою ладонь в своей. А вместе с ними и перевитую венами плоть с проступившей жемчужной каплей смазки. Почти сразу отпускает. Позволяет дальнейшее проделывать самостоятельно. Я, правда, стараюсь. Хотя бы вспомнить всё то, в чём уже имею опыт. Выходит откровенно паршиво. Соображать в принципе не получается. Не тогда, когда его умения превосходят мои, а мужские пальцы точно знают, где те самые нужные и важные точки на моём теле. И даже не несколько. Всего одна конкретно здесь и сейчас. Выгибаюсь дугой всего с одного его прикосновения между моих бёдер. Запрокидываю голову. Проклинаю очередную проявленную слабость. Кусаю губы. Закатываю глаза. И не имею ни малейшего понятия, сколько так продержусь. Он кружит большим пальцем по клитору, вынуждает разводить колени шире, подаваться навстречу каждую секунду этой незатейливой и вместе с тем смертельно необходимой ласке, и… забывать… забывать… забывать… всё то, кем и чем я могла и могу существовать прежде. Весь мир забывать вынуждает. Если и помнить, то лишь его одного. Единственного. И всё то, что он может мне дать, чем ещё одарит.