Онлайн книга «Цвет греха: Алый»
|
Да, я почти ненавижу эти воспоминания. Как и его. Саму себя. И всё то, что испытываю благодаря им. Но не чувствовать не получается. Я не знаю, где во мне спрятан тот тумблер, что позволит отключить реакции собственного тела, которое столь опрометчиво предаёт даже теперь, когда это совсем неуместно и неправильно. — Уверен, ты охеренно тугая и горячая внутри, если я в самом деле первый, кто к тебе так прикасается, – безжалостно рушит все остатки моего самообладания мужчина, отпускает грудь и ведёт пальцами вдоль живота, ещё ниже, поверх ажурной ткани нижней части моего белья. Хочется его ударить. Залепить пощёчину. Всё-таки заставить заткнуться. Но я всё ещё молчу. И умоляю саму себя сделать хотя бы один единственный вдох, ведь в лёгких печёт похлеще, чем бурлит в разуме. Держаться на ногах, когда колени слабеют и вот-вот подогнутся – тоже немало усилий занимает. Я впиваюсь ногтями в его плечо, наплевав на то, как он это воспримет. Оставляю красные полосы на загорелой коже. И почти упиваюсь этой своей маленькой местью. Пусть ему тоже будет больно. Жаль, на самом деле, он вовсе не замечает. — Ты должна мне за тот раз, Эва. Ты ведь это тоже помнишь, правда же? – скатывается до хриплого шёпота, а его ладонь умещается между моих ног, слегка надавливая. И чтоб меня… Куда уж проще, если бы просто разодрал всю одежду, включая бельё, а потом просто взял задуманное. Нет. И на этот раз нет… Другая его ладонь забирается в мои волосы, комкает их в своём кулаке, смещается к затылку, давит совсем немного, но ощутимо, и снова вынуждает смотреть ему прямо в глаза. В них царит тьма и мрак. Обещание. Моя расплата. — Сегодня я позволю тебе выбрать. Разденешься ли дальше сама, ляжешь на кровать и раздвинешь передо мной свои ножки так широко, как только я захочу, – перехватывает мои собранные в кулак пряди немного иначе. – Или же встанешь на колени, а затем откроешь для меня свой неумелый ротик, оближешь и возьмёшь мой член так глубоко, как только сможешь. Если у меня и есть выбор в самом деле, то весьма сомнительный. Он ещё не договаривает, а мои колени в самом деле подгибаются. Не только из-за собственной слабости. Кай давит и тянет за волосы куда сильней, чем прежде – у меня просто не остаётся иного варианта. Расставаться с девственностью, потому что кое-кто жаждет чужой крови, тоже не хочется… — Правильно, – буквально читает мои мысли Кай, взирая на меня с высоты своего роста, отчего кажется ещё выше прежнего. – Ни один из вариантов не будет тем, что тебе понравится, ангелочек, – договаривает, а его ладонь в моих волосах сжимается гораздо крепче, другая – обхватывает за шею. – В этом и есть весь смысл. Да нет в этом никакого смысла! Лишь жуткие мысли и желания… Хочется выкрикнуть ему в лицо. Действительно ударить. Засадить в него тот же треклятый скальпель. Наконец-то избавиться… Но конечно же, ничего из этого я не делаю. С трудом втягиваю в себя воздух и замираю, не дышу вовсе, едва его пальцы на моём горле сдвигаются выше, поглаживают подбородок, задевают губы. Он давит на них совсем слегка. Раскрывает. Оставляет от своих распутных действий грешно-горький привкус где-то в глубине моего сердца. И не оставляет времени принять какое-либо решение, обозначить что-либо вслух. Сам решает за меня и за нас обоих. |