Книга Цвет греха. Чёрный, страница 73 – Александра Салиева

— Ты совсем не убедительна, Асия, — шепчет тихонько мне на ухо.

И это — самый коварный, опасный приём с его стороны. Ох уж этот его голос… позволяющий чувствовать жаркое дыхание на своей щеке, порождающий мириады мурашек по коже, блокирующий любую возможность сопротивляться, отключающий напрочь мои мозги.

Вдвойне коварный, с учётом дальнейшего!

— Угу, — выдавливаю из себя также едва слышно. — А ты мог бы хотя бы разочек поддаться, — упрекаю.

Он не возражает.

— Ещё раз, — в отличие от меня, совершенно спокойным тоном сообщает мужчина.

Возвращаюсь в прежнее положение. И снова всё повторяется в точности.

— Старайся лучше. Ещё.

И ещё.

И ещё…

Сбиваюсь со счёта, какое количество раз. Пока до меня, наконец, не доходит:

— Ты сказал, учитывать местоположение и всю ситуацию в целом, правильно? — уточняю. — Уже исходя из этого принимать решение, каким образом поступить.

Стоящий напротив слегка прищуривается.

— Верно, — настороженно отзывается он.

Вероятно, настораживает его не сам вопрос, сколько моя довольная собой и слишком радостная улыбка.

— Соответственно, если вдруг я оказываюсь в ситуации, когда примерно вот так вот встречаю кого-либо, с вероятностью теоретических неприятностей, и против него у меня ни шанса, тогда самое лучшее… просто свалить? — сообщаю, тут же выполняя обозначенное.

Конечно же, ни секунды ему на то, чтобы он опомнился, не оставляю. Даю дёру со всех ног. Сворачиваю сперва к садовой дорожке, а после того, как замечаю, что он совсем не собирается сдаваться, и бросается следом…

— Помогите! Спасите! — кривляюсь, пополам со смехом, срезая себе путь к беседке через кустарник.

— Когда я тебя поймаю, тебя никто не спасёт!

— Ты сперва поймай! — ехидничаю.

И напрасно. Правда ведь ловит. Не преодолеваю и двадцати новых шагов. За руку. Которую тянет на себя. Слишком внезапно. Запинаюсь. Лечу вниз. И падаю. Почти. Ловит же. И от падения ограждает. Тем, что я падаю на него самого. Хотя если уж на то пошло, приземлись я на траву, вероятно вышло бы куда мягче. А может, я ошибаюсь. Слишком надёжно обхватываю его руки за талию, а я остановлена ими от того, чтобы врезаться в мужчину, пусть и в считанных толиках дюйма.

— Всё-таки поймал, — вздыхаю в мнимой досаде.

— Сама же сказала, у тебя против меня не может быть ни шанса, — по-своему соглашается он, ослабляя хватку.

Нет, не отпускает. Да я и сама остаюсь, отодвигаться совсем не спешу. И пусть между нами фактически больше нет никакого особого расстояния, разве что отделяют мои руки, зажатые между нами. Слишком сосредоточена на том, как сильно бьётся не только собственное сердце. Стук чужого я ощущаю под ладонями ничуть не хуже, нежели своё. Размеренно и ровно. Как самый верный ориентир. По крайней мере, очень хочется к нему тянуться, прислушиваться вновь и вновь. Я и прислушиваюсь. Теряю счёт его ударам. Вспоминаю о реальности разве что по той части, при которой:

— Значит, и правда, никто не спасёт? — улыбаюсь.

— А у тебя есть другие варианты? — тоже улыбается опекун.

Если бы и были, сомневаюсь, что сейчас я на них способна. Да и вот так, как есть, вполне неплохо.

Очень даже хорошо…

— Вряд ли, — признаюсь уже вслух, чуть приподнимаюсь, усаживаясь удобнее.

И далеко не сразу понимаю, что это моя очередная ошибка. С учётом того, как плотно теперь прижимаются к нему мои колени с обеих сторон торса, а я сама… к довольно внушительно ощущающейся твёрдой плоти, размер которой совсем не маскируют его штаны.