Книга Цвет греха. Чёрный, страница 59 – Александра Салиева

Задерживаюсь. На мои плечи накинут его пиджак, вытащенный с заднего сидения.

— Ветер не такой уж и холодный, — улыбаюсь встречно.

С учётом разницы в нашей с ним комплекции, пиджак заканчивается где-то в районе моих колен, рукава точно будут намного длиннее кончиков пальцев, а я сама могу не на один раз в него завернуться. Но не отказываюсь.

— Я знаю, — только и говорит опекун.

Никак не могу уловить те ноты эмоций, что проскальзывают вместе с его словами, но не решаюсь отпускать новые комментарии. Возобновляю шаг. Иду чуть впереди мужчины. Несколько раз оглядываюсь, когда начинает казаться, что он совсем отстаёт, хотя это вовсе не так. Ничего не могу с собой поделать. Моё воображение в последнии дни слишком буйное и тревожное.

Кафе господина Якупа, как и всегда полно посетителей. Выбор свободных столиков не так уж и велик, но я останавливаюсь у того, что ближе всех к береговой линии и радуюсь такой удаче. Несмотря на то, что я рада тут оказаться, такое количество народа и доносящихся со всех сторон голосов слегка нервирует. Уж лучше бы, наверное, мы поехали домой. По крайней мере, сегодня.

— Добрый вечер, — слышится позади, едва мы устраиваемся на выбранных местах. — Чем вас угостить? Есть какие-нибудь предпочтения?

Голос совершенно незнакомый, совсем юный. Обернувшись на него, наблюдаю молоденького мальчишку, едва ли старшего моего бывшего напарника. Он заметно волнуется, особенно, когда поглядывает на моего опекуна. Совершенно точно новенький. Впервые вижу.

— Добрый вечер, — отзывается на прозвучавшее приветствие бывший муж моей матери. — Мы будем… — призадумывается.

И только я собираюсь озвучить содержимое меню, с которым я совершенно точно знакома куда лучше, нежели он, как этот мужчина в очередной раз удивляет, с самым невозмутимым видом выдав почти всё из того, что только готовят на этой кухне, заканчивая апельсиновым соком. А пока моя челюсть некрасиво отвисает от очередного изумления в адрес вездесущего Адем Эмирхана, паренёк всё старательно записывает в небольшой блокнот, изредка озвучивая небольшие уточнения.

— А вы что будете? — разворачивается по итогу ко мне.

Мой рот и так приоткрыт. Но я, как уже случалось не раз, ничего сказать не могу. Опекун банально такой возможности не оставляет.

— А это было как раз для неё, — заявляет он.

Мои глаза округляются сами собой.

— Ты как себе это представляешь? В меня столько не влезет! Даже если мы тут на неделю останемся! — возмущаюсь. — И даже если ты реально очень постараешься насильно это всё в меня запихнуть, — припоминаю нашу совместную трапезу и сопутствующую угрозу.

Как есть издевается!

И да, это правда.

Ведь ответом на все мои праведные возгласы становится лишь насмешливая ухмылка.

— Ладно, возможно я слегка преувеличил, — деланно великодушно произносит опекун.

Возможно?

Слегка?

Одариваю его мрачным взглядом.

Того, разумеется, нисколько не пронимает.

— Вычеркни, — оборачиваюсь обратно к мальчишке с самым категоричным видом. — Я буду кебаб, — недолго думая, выбираю самое оптимальное из всего. — И воду.

— Не вычёркивай. И добавь ещё мидии.

— С лимоном?

— Обязательно, — язвлю я с досады.

Зарабатываю ещё одну насмешку.

— Ладно, уговорила, я тебе помогу, — перестаёт надо мной издеваться опекун, выдерживает небольшую паузу, после добавляет не менее снисходительно: — И даже запихивать в тебя ничего не стану, — снова замолкает, окидывает меня оценивающим взором, о чём-то призадумавшись, а затем заканчивает с опять же непонятной мне нотой: — По крайней мере, сегодня.