Книга Цвет греха. Белый, страница 90 – Александра Салиева

— И где ты это всё там увидела? — тоже присматриваюсь. — Как по мне, это просто три голых человечка пялятся в небо на то, как там играет на трубе какой-то смазливый ангелочек. Я бы назвала это скорее дискотекой для нудистов, чем вестником перемен.

Уголки её губ дёргаются в насмешке такой моей интерпретации.

— В таком случае, может, это предсказание о том, что тебя ждёт убойная вечеринка? — по-своему соглашается Анна.

— Меня? — снова удивляюсь я.

— Я их для тебя вытащила. Не для себя, — разводит руками девушка, выдерживает небольшую паузу, за время которой откладывает парочку карт в сторону, а затем достаёт и открывает из разложенного веера ещё одну, добавляя как бы между делом: — Ты так и не сказала, от кого это у тебя такое дорогущее кольцо. Явно ведь не от Айзека. Зачем ему покупать тебе сразу несколько? — вопросительно выгибает бровь.

Ново открытая ею карта подписана, как «Повешенный». Перевёрнута. Выглядит тоже не очень. Не знаю, что она обозначает, да и не спрашиваю. Упорно пытаюсь сообразить, что бы ей такого ответить, чтоб она отстала от меня с расспросами о кольце. Желательно так, чтоб это не пробудило в ней ещё большее любопытство.

Хорошо, в двери стучат. Мария приходит вместе с моим обещанным ужином, и мне удаётся улучить пару минут перерыва в расспросах, чтобы сообразить.

— Оно не моё. То есть не совсем моё. Досталось в наследство, — нахожусь с первой мало мальски годной ложью.

Утешаю все свои возможные угрызения совести тем, что моё лицемерие отчасти правда. Жених стал бывшим, а вот кольцо осталось со мной, соответственно реально досталось же. Пусть и как следствие разбитого сердца.

Хорошо, это срабатывает. Анна удовлетворена моим пояснением, больше не пристаёт.

— Как ты? Тебе уже лучше? Что говорят врачи? — почти с чистой совестью переключаюсь.

— Сказали, побольше отдыхать, беречь себя, не творить глупости, хорошо питаться и всё в таком роде, ничего нового и необычного, — отзывается Анна.

Копаться с картами ей надоедает и она убирает их. Устраивается на кровати иначе, перевернувшись на живот, наблюдая за тем, как я поглощаю свой ужин.

— Ты голодна? — спохватываюсь я.

— Не, — морщится Анна. — Тошнит с самого утра, всё что я в себя запихиваю, почти сразу выходит обратно.

Я киваю и возвращаюсь к тому, чтобы продолжить есть. Если уж на то пошло, мне и самой почти всё поперёк горла встаёт. Тоже в очередной раз подтошнивает. Пока гуляю на свежем воздухе, вроде бы всё проходит, но после того, как съедаю часть супа, неприятные ощущения возвращаются.

Хорошо, я не беременна, как она, не то бы…

Стоп!

Мысль обрывается ещё не до конца сформировавшись. Ложку я откладываю. И лезу в свой телефон. Я сижу в кресле у окна, а девушка остаётся, где и была, поэтому вряд ли видит, как я забиваю в поисковик запрос о том, насколько эффективно срабатывают противозачаточные инъекции. Листаю долго, просматриваю несколько ссылок. Информация выглядит с оптимально хорошими прогнозами. Недаром такой метод контрацепции считается одним из наиболее эффективных. И я почти выдыхаю с облегчением, собираясь закрыть браузер. Но только почти. А потом натыкаюсь на фразу: «…каждый год может забеременеть менее чем одна женщина из ста, использующих противозачаточную инъекцию». Не заморачиваюсь самой формулировкой — как это, менее, чем одна, как если бы было возможно забеременеть лишь наполовину или четверть. Куда больше напрягает самое основное из всего: забеременеть всё же может получиться. Редко. Но случается. Стопроцентной гарантии никто не даёт. А значит… что это значит?