Онлайн книга «Цвет греха. Белый»
|
Её вопли режут слух не только мне, но и ещё троим людям поблизости. Хорошо, дольше Анна не задерживается, окончательно психует и разворачивается в коридор. Не медлит и тогда, когда я отвечаю: — Ты знаешь ответ. Да, она знает. Если бы это было не так, она захлебнулась бы новой тирадой, заставила бы всех нас выслушать гораздо более длительное выступление с ней. И хорошо, что она уходит. Сил оставаться на ногах даже с помощью поддержки у меня больше нет. Я падаю на кровать, стараюсь дышать ровнее и найти новые возможности собственного организма на повторный подвиг с возвращением себя в вертикальное положение. — Мы сейчас поменяем раствор. Это должно облегчить ваше состояние, помочь улучшению координации. Полежите ещё несколько часов, пока не закончится подача капельницы, потом попробуем встать ещё раз, — предлагает доктор Дамико. Даже если я не особо разделяю его точку зрения, других вариантов особо нет. Вынужденно соглашаюсь. Глава 28 Нина Кап-кап-кап… Падает одна капля за другой. Тук-тук-тук… Стучит моё сердце. С моих слухом что-то не так. Всё обострено. Я слышу каждую мелочь. Даже собственное дыхание кажется слишком шумным. А, нет… Это не мои вдохи и выдохи. Где-то справа шумит что-то другое, оно похоже на чьё-то сопение. Мне больно. Но это предельно странная боль. То ли ноет. То ли ломает. То ли выворачивает. А может всё и сразу? Мне до странного сложно пошевелиться… Не понимаю, что происходит. Требуется немало усилий, чтобы разлепить глаза и сфокусироваться на том, что я могла бы увидеть. Хочу подняться и сесть, но не выходит. И даже не потому, что моё тело отказывается меня слушаться. Я распята на односпальной кровати. Привязана. Правая рука отведена под углом в девяносто градусов и зафиксирована, награждена аппаратом для измерения давления — это он шумит и пыхтит с таким усердием, словно раздаётся аккурат над моим ухом, хотя это не так. На указательном пальце что-то тоже нацеплено. С левой рукой всё зеркально равноценно по положению правой, разве что вместо аппарата установлена капельница. Раствор в пакете заканчивается. Падают последние капли. Ноги… с ними всё обстоит гораздо хуже. Мои ноги придавлены и в плену под силой мужского веса. Рядом с кроватью стоит кресло, Марк засыпает в нём, согнувшись надо мной, обнимая мои лодыжки обеими своими руками. Зажмуриваюсь крепко-крепко! И очень надеюсь, что мне всё это кажется, а когда я заново открою глаза, то видение исчезнет… Жаль, оно так и остаётся, никуда не девается. Губы давно пересохли, горло саднит, мне жутко хочется пить и исправить положение собственных конечностей, но всё, что действительно даётся в реальности — тихонько простонать, когда первая же попытка самостоятельно выбраться оборачивается острой судорогой, пронзившей от бедра до кончиков пальцев на левой ступне. — Нина? — моментально реагирует Марк, проснувшись. — Что такое? Он с беспокойством разглядывает меня и пытается определить, что со мной, но я ему не отвечаю, а он терпением не отличается. — Боже, Нина, тебе больно? Где? Не молчи! Скажи мне, что не так, милая! — требует, подскакивая на ноги. Его кресло отъезжает с шумом назад. Марк не обращает на него никакого внимания. Зато моё лицо наверняка перекашивает от неприятных ощущений: сперва услышанное обращение, затем и резкий звук проехавших по деревянному полу мебельных ножек на фоне моего удручающе обострённого слуха. Я стискиваю зубы покрепче и тогда тоже молчу. Мне нужно больше времени, чтобы понять, что тут происходит, прежде чем выбрать линию поведения. Несмотря на наличие медицинского оборудования, я совершенно точно нахожусь не в больнице. Комната похожа на дорого обставленную девичью спальню, никак не на палату, даже если бы та была для VIP-персон — постель совсем не больничная. На двух имеющихся окнах натянуты жалюзи и они опущены, поэтому что там снаружи — тоже загадка. Я не знаю, где я, и кто ещё тут может быть, помимо моего бывшего жениха. |