Книга Охота на жену, страница 115 – Юлия Гетта

Становится всё жарче. Деревянные стены старого дома лижет огонь, врываясь через окно в комнату.

Но тут во время сотой по счёту попытки освободиться я вдруг чувствую какой-то посторонний предмет в ботинке. И вспоминаю, что перед тем, как поехать сюда, засунул в носок нож.

Судорожно пытаюсь достать его. Изгибаюсь, как чёртов ниндзя, тянусь связанными руками к щиколотке. Не знаю, каким чудом, но мне это удаётся. Разрезаю пластик, сковывающий запястья, освобождаю ноги.

И бросаюсь к Тане. Она всё ещё лежит неподвижно. Обхватываю её голову руками, судорожно целую в губы.

— Милая моя, ты жива?

Она не отвечает, нащупываю пульс на шее — бьётся.

— Давай, вставай, родная, нам надо уходить отсюда!

Пытаюсь взять её на руки, но сил не хватает. Падаю вместе с ней обратно на пол. Со лба ручьями стекает пот. Дым режет глаза, разъедает лёгкие.

Огонь уже повсюду. Поздно.

Мы идём по пустынному пляжу рука об руку с мамой. Как ещё давно-давно в детстве, когда я была совсем маленькой. Это даже не моё воспоминание, а папа много раз рассказывал, и мне казалось, будто я тоже помню этот момент. А может, и на самом деле помню…

Не верится, что я снова шагаю с ней рядом. Безумно интересно, как она сейчас выглядит? Пытаюсь задрать голову и рассмотреть её лицо, но солнце ужасно слепит глаза. Ничего не видно. Но я точно знаю, это она. Моя мама.

Меня переполняет невероятной радостью от осознания этого факта. Вот только есть одна проблема — на пляже становится всё жарче. Солнце печёт так, что просто невыносимо. А до воды ещё далеко. Идти и идти.

— Мама, мне очень жарко! Мама! — пытаюсь докричаться я до неё, но мои голосовые связки будто сломались. Отказываются работать. И вместо обычного звука моего голоса, выходит только сдавленный, едва слышный шёпот.

Но мама всё равно меня почему-то слышит.

— Потерпи, доченька, скоро будет хорошо, — ласково обещает она.

Но вопреки её заверениям мне вдруг становится страшно. Даже жутко. Потому что я вдруг вспоминаю, что мама давно умерла.

— Нет! — пытаюсь запротестовать я, изо всех сил выдергивая из её ладони свою руку. — Нет! Не забирай меня! Мне нужно назад! Там Серёжа совсем один! Он в опасности! Я нужна ему! Нужна ему!

Но вместо голоса снова только ненавистный шёпот. От которого горло болит.

Я начинаю кашлять. Громко. Кажется, грудную клетку скоро просто разорвёт от этого проклятого кашля!

Пляж куда-то исчезает. Видение рассеивается, никакой мамы рядом больше нет. Но мне всё ещё чудовищно жарко. И горло всё ещё дерёт.

С трудом разлепляю слезящиеся глаза, а вокруг… Творится какой-то ужас. Всё горит. Случился пожар⁈

Пытаюсь встать, но не могу пошевелиться. На мне лежит кто-то. Кто-то большой и тяжёлый. И до меня доходит вдруг, что это Серёжа!

— Серёжа! — выкрикиваю я что есть сил. И на этот раз мой голос наконец-то звучит громко, даже несмотря на жуткий треск кругом.

Лицо любимого вмиг оказывается напротив моего. Я его почти не вижу из-за слезящихся глаз. Из-за дыма и смрада. Но я точно знаю, что это он. Чувствую.

Серёжа сжимает меня в объятиях крепко-крепко. Обхватывает грубыми ладонями моё лицо.

— Мышка… Ну зачем ты очнулась? — В его охрипшем голосе невыносимая боль.

Мерзкий кашель снова начинает душить меня, не позволяя ответить. Когда он наконец отступает, меня накрывает паникой.