Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 98 – Ираида Серова

— Ты сумасшедший... Ты чудовище! — вскрикнула Соня, дергаясь в оковах. Металл врезался в нежную кожу, оставляя багровые следы, но она не чувствовала боли — только бездонный ужас.

В этот момент тишина за стеной взорвалась грохотом. Дверь в спальню содрогнулась от мощного удара и слетела с петель. В проеме возник Ваня (Ваня). Он был похож на демона, вырвавшегося из самой глубокой преисподней. Его костюм превратился в окровавленные лохмотья, лицо было залито грязью и кровью, а на плечах висели четверо дюжих наемников, пытавшихся удержать эту разъяренную стихию.

— Убери от неё свои грязные руки, Александр! — взревел Ваня. Его голос вибрировал от такой ярости, что хрустальные подвески на люстре начали звенеть. Его мышцы под окровавленной рубашкой перекатывались, словно живые змеи, он рвался к Соне, игнорируя направленные на него стволы автоматов.

Александр лишь громко рассмеялся, и этот смех был полон извращенного восторга. Он намеренно медленно наклонился и провел кончиком ледяного языка по пульсирующей жилке на ключице Сони, глядя прямо в глаза брату.

— Твоя ярость только раззадоривает меня, Ваня. Совету директоров нужны твои рудники, а мне нужна её покорность. Сегодня я поставлю на этой женщине клеймо, которое не сотрет ни время, ни смерть.

Он подошел к камину и достал из углей раскаленное добела железо. На конце красовалась буква «А» — символ вечного рабства и падения дома Лебедевых.

— Нет! — крик Вани был полон такого отчаяния, что Соня зажмурилась.

Сверхчеловеческим усилием Ваня стряхнул с себя наемников, буквально раскидывая их в стороны, и бросился на брата. Они сцепились в смертельной схватке прямо у ног прикованной Сони. Кровь Вани — горячая, настоящая — брызнула ей на лицо, смешиваясь с её слезами.

Но в тот момент, когда Ваня уже готов был сомкнуть пальцы на горле Александра, тот издал странный, пронзительный свист. Окна спальни озарились зловещим синим светом. Десятки дронов с наведенными пулеметами зависли снаружи, и их прицелы были направлены не на Ваню, а на дверь детской комнаты в конце коридора.

Холод. Пронизывающий до костей холод лаборатории, казалось, вытягивал из Сони (Соня) последние крохи надежды. Она полулежала на ледяном полу, запертая в невидимой клетке из страха и боли. Перед её глазами на огромных жидкокристаллических экранах пульсировали спирали ДНК — те самые проклятые коды, которые стали причиной их многолетней трагедии.

— Ты видишь это, Соня? — Александр (Александр) обвел рукой стерильное пространство, его голос звучал пугающе восторженно. — Это не просто медицина. Это божественный промысел. Наш род Лебедевых отмечен проклятием — редчайшей генетической патологией, превращающей кровь в яд по достижении тридцати лет. Мой отец умер в муках, мой дед сошел с ума... И я тоже начал гнить изнутри.

Он подошел к Соне, и его лицо, столь похожее на лицо Вани, исказилось в гримасе фанатичного безумия.

— Но твой Ваня (Ваня)... О, он истинный феномен. Восемь лет в Сибири, на грани жизни и смерти, заставили его организм мутировать. Его кровь выработала стабильный антитела, способные подавить наш семейный вирус. А твой сын... — он кивнул в сторону прозрачного бокса, где лежал младенец, опутанный тонкими трубками, — он идеальный сосуд. В нем твоя чистая генетика смешалась с мощью «сибирского зверя». Он — наше спасение.