Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 80 – Ираида Серова

Ваня резко поднял голову. В его глазах, янтарных и диких в свете догорающего храма, вспыхнуло пламя, куда более опасное, чем тот пожар. Он не стал ждать. Его рука, грубая и мозолистая, обхватила её затылок, и он впился в её губы властным, почти первобытным поцелуем.

Этот поцелуй был пропитан кровью, пеплом и восемью годами невыносимого ожидания. Он не просил разрешения — он забирал своё. Его язык с дерзкой уверенностью ворвался в её рот, заставляя Соню застонать от этой смеси боли и экстаза. Он целовал её так, будто хотел выпить её душу, чтобы она никогда больше не смогла уйти.

Его другая рука, оставив ребенка на мгновение в безопасности на складках пиджака, скользнула по бедру Сони, задирая остатки её шелкового платья. Грубая кожа его ладони обожгла её нежную плоть. В этой грязи, под проливным дождем, между ними вспыхнуло такое напряжение, что, казалось, сам воздух вокруг них начал искриться.

— Ненавидь меня, Соня. Проклинай меня. Но ты будешь принадлежать мне, даже если нам придется гореть в аду вместе, — прорычал он ей в самые губы, его горячее дыхание обжигало её лицо.

Их губы снова встретились в неистовой схватке, когда мир вокруг перестал существовать. Соня чувствовала, как его мощное тело нависает над ней, как его пульсирующее желание требует подчинения, и в этот момент она была готова сдаться.

Но тишину, наполненную их тяжелым дыханием, разорвал крик.

— Господин Ваня! Плохие новости! — к ним бежал Михаил (Михаил), его лицо было залито кровью. — Тот, кто упал с колокольни… это был не Виктор! Это был его двойник! Настоящий Виктор скрылся, и он забрал с собой зашифрованные документы на право владения всеми рудниками!

Тело Сони мгновенно окаменело. Эйфория исчезла, оставив лишь ледяной ужас. Ваня медленно отстранился, его глаза снова превратились в два куска холодного янтаря. Напряжение в его мышцах стало почти осязаемым, превращая его из страстного любовника в беспощадного хищника, вышедшего на охоту.

Схватка только начиналась.

Ваня привез Соню обратно в «Розовое поместье» — место, которое когда-то было их общим раем, а затем превратилось в её персональный ад. Но на этот раз всё было иначе. Поместье больше не напоминало гостеприимный дом: на всех окнах были установлены скрытые пуленепробиваемые стальные решетки, а по периметру дежурила личная гвардия Вани. Теперь это была самая роскошная и самая неприступная тюрьма в Подмосковье.

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким, приглушенным светом янтарного бра. Воздух был пропитан ароматом дорогих сигар, дождевой свежести и того самого едва уловимого запаха холодной розы, который всегда исходил от кожи Сони.

Ваня сидел на краю огромной кровати. Он уже успел сбросить промокшую, испачканную в крови и копоти рубашку, оставшись в одних черных брюках. Его обнаженное тело, закаленное годами каторжного труда в Сибири, в этом неверном свете казалось отлитым из темной бронзы. Каждый бугор его мощных мышц, каждый шрам на широкой спине рассказывали историю восьми лет нечеловеческих страданий. Он был похож на раненого зверя, который, наконец, вернул свою добычу в логово.

В его руках был смоченный антисептиком ватный тампон. Тот самый человек, который пару часов назад голыми руками душил врагов, теперь с невероятной, почти пугающей нежностью обрабатывал ссадины на коленях Сони.