Онлайн книга «У брата бывшего. В постели. Навсегда»
|
Сдержанное. Но неуловимое. Я инстинктивно прижалась к нему ближе. Его рука сжалась ещё крепче, словно надела на меня невидимые оковы. «Не убеги», — прошептал он. Дыхание коснулось моей ушной раковины, вызывая дрожь по всему телу. «Ты моя». Эти слова вошли в меня как клеймо. Когда врачи убрали аппарат искусственной вентиляции, Ваня почти поднялся, крепко обнял меня у кровати. После ухода врачей он потянул меня к себе, наклонил голову и медленно поцеловал в брови. Поцелуй был лёгким, но медленным. Так медленно, что я чувствовала каждое тепло его губ, так медленно, что боялась дышать неправильно. Его пальцы скользнули по моей спине вниз, крепко прижали меня к себе за талию. В тот момент я чувствовала его дыхание, жар его ладоней, безудержную паранойю, скрытую за нежностью. «Больше не уходи от меня», — прошептал он, носом коснулся моей шеи, дыхание горячее. Я кивнула, голос едва слышный: «Не уйду». Он тихо усмехнулся, наклонил голову и поцеловал меня в уголок губ — легко, не глубже, но оставляя жажду. Нежно. Сдержанно. Но удушающе. В этот момент завибрировал телефон. Неизвестный номер. Рука Вани сжалась мгновенно, взгляд стал ледяным: «Не отвечай». Но я всё же нажала кнопку. После шипения статики прозвучал холодный, острый мужской голос: «Соня Волкова. Третий рудник. Завтра в полночь. Не приходи одна». Телефон отключили. Я застыла, словно облили ледяной водой. Третий рудник. Бабушка. Фотография отца Вани. Шепот Алексея… Все тени обрушились на меня сразу. Ваня резко прижал меня к себе, крепко сжал плечи, голос дрогнул от ярости: «Кто это? Что он сказал?» Я подняла глаза, встретила его покрасневшие веки: «Он велел мне… прийти на третий рудник». «Нельзя», — прошипел он, голос надломился. В следующее мгновение он крепко вдавил меня в себя, подбородок лег на мои волосы, дыхание частое, почти прерывистое. «Это ловушка». «Я знаю», — прошептал я, подняла руку и погладила его спину. «Но я не могу прятаться». Он помолчал долго, кадык дернулся, вырвался глухой рык. «Хорошо», — прошептал он. Он поднял голову, лбом коснулся моего, пальцы слегка сжали мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза. В его глазах — страх, ярость, нежность и безумная преданность. «Я пойду с тобой». Он наклонил голову и медленно поцеловал меня в уголок губ. На этот раз поцелуй был глубже, тяжелее. Поцелуй, который говорил: я пойду с тобой в любую бездну. «Но запомни», — прошептал он, легко укусив мою нижнюю губу, голос опасно низкий: «Если с тобой что‑то случится — я разрушу весь мир, чтобы упасть вместе с тобой». Солнце село, окрасив небо в кровавый цвет. В палате было тепло и спокойно. Но я знала: новая, ещё более тёмная буря ждёт нас в глубине третьего рудника. Но я не боялась. Потому что знала — куда бы я ни пошла, он будет рядом. Защищать меня всей жизнью. Обволакивать нежностью. Связывать паранойей. Старые тени как нож. Но они не разорвут нашу связь. Ночь как обволакивание. Но она не остановит меня идти к нему. Глава 11. Побег из тюрьмы и жгучая защита в больничной палате Холодный белый свет больничных ламп резал глаза, смешиваясь с едким запахом хлора и едва уловимой кровью. Ваня только что перевели из реанимации в обычную палату: нога туго перебинтована, на загорелой коже проступал красный след от бинта, а старый шрам на ключице мелькал из выреза просторного халата. Даже в нем чувствовалась его стальная выдержка — широкие плечи, стройная талия, взгляд холодный, как сибирский лед, пока не падал на Соню, сидящую рядом с кроватью. Только тогда вся острота таяла, уступая место нежности, что копилась в нем восемь долгих лет. |