Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 126 – Ираида Серова

— Ваня?.. — выдохнула Соня, её сердце пропустило удар.

Ваня (Ваня) распахнул глаза. Но это не был взгляд человека, вернувшегося с того света. Его зрачки, когда-то напоминавшие теплый, тягучий琥珀 (янтарь), теперь горели потусторонним, люминесцентным синим пламенем. Этот свет был настолько холодным и властным, что воздух в комнате, казалось, мгновенно замерз.

— Уйди от меня! — голос Вани был лишен человеческих интонаций. Это был хриплый рокот раненого хищника.

Одним резким, сверхъестественно быстрым движением он сорвал с себя датчики. Его мускулистое тело, покрытое свежими шрамами и остатками бинтов, рванулось вперед. Прежде чем Соня успела вскрикнуть, его огромная, горячая ладонь сомкнулась на её горле, вжимая женщину в кожаную спинку дивана.

Бинты на его широкой груди мгновенно пропитались свежей, ярко-алой кровью. Пятно расплывалось, как зловещий цветок, подчеркивая идеальный рельеф его мышц, которые теперь бугрились от неведомой силы.

— Кто ты такая? — прорычал он, склоняясь к самому её лицу. Его дыхание, обжигающее и пахнущее железом, заставило Соню содрогнуться. — И почему этот выродок находится в моей палате? Чья это ловушка?

Соня смотрела в эти чужие, сияющие синевой глаза, и её мир рушился. Он не просто забыл её — он превратился в ту версию себя, о которой ходили самые страшные легенды Московии. В безжалостного мясника, не знающего жалости.

— Ваня, это я... Соня... Твоя Соня, — прошептала она, и горячая слеза скатилась по её щеке, упав прямо на его окровавленные пальцы.

В тот миг, когда влага коснулась его кожи, Ваня вздрогнул. В глубине его лазурных глаз мелькнула тень узнавания, сменившаяся вспышкой невыносимой боли. Он схватился за голову, издав утробный рык, который заставил стекла в палате задрожать.

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Миша, чье лицо было серым от усталости, застыл на пороге, выхватив пистолет.

— Босс, отпустите её! Это Соня! Если вы убьете её, вы уничтожите свою единственную причину жить!

Ваня медленно повернул голову к помощнику, и в его синем взоре Миша увидел нечто такое, что заставило даже опытного киллера отступить на шаг.

— Соня?.. — повторил Ваня, и в его голосе прорезалась пугающая, безумная нежность, смешанная с яростью. — Если она моя, то почему я чувствую, как её кровь умоляет меня о смерти?

Ваня (Ваня) отстранился, его пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Сони, теперь подрагивали, но не от слабости, а от избытка той темной, пульсирующей энергии, что подарила ему синяя сыворотка. Он смотрел на женщину перед собой так, словно видел её впервые, но в то же время его тело тянулось к ней с силой, способной сокрушить горы.

— Вниз. Живо, — его голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил из самой преисподней.

Он спрыгнул с высокой больничной койки, игнорируя протесты израненного тела. Его босые ступни глухо шлепнули по стерильному линолеуму, но походка была хищной и уверенной. Он сорвал остатки бинтов с груди, обнажая рельефные мышцы, по которым змеились вздувшиеся вены, светящиеся едва заметным лазурным светом.

Соня (Соня) дрожала, прижимая к себе ребенка, её взгляд был полон ужаса и невыносимой нежности. Она видела, как этот человек, её Ваня, превращается в нечто иное — в прекрасного и смертоносного монстра.