Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 123 – Ираида Серова

— Соня, ни на шаг не отходи от меня. Если хочешь ненавидеть — ненавидь, но сначала я вырву нашего сына из их глоток. А потом я сам отдам тебе свою жизнь, — он обернулся и запечатлел на её лбу короткий, обжигающий поцелуй, пахнущий порохом и металлом.

Ваня первым ворвался в огненный ад коридора. Он нажимал на спуск с ледяным спокойствием профессионального палача. Пули, выпущенные им, находили цели с пугающей точностью, сея смерть среди нападавших. Каждая отдача винтовки заставляла его раненые мышцы сокращаться, подчеркивая смертоносную грацию этого человека-оружия.

Соня бежала следом, видя, как в его спину впиваются щепки и осколки, как новые пятна крови расцветают на его одежде, но он не замедлял шаг. Он был её богом войны, её единственной надеждой в этом рушащемся мире.

Когда они уже были в шаге от секретного выхода к вертолетной площадке, из снежной пелены выступил высокий силуэт. Человек держал в одной руке пистолет, а в другой — маленькую детскую люльку, которая опасно раскачивалась над самым краем обрыва. Лицо незнакомца, освещенное вспышками выстрелов, исказилось в жуткой усмешке:

— Ваня, мой дорогой брат. Ты защищал её восемь лет, но забыл самое главное правило нашей семьи. Ты забыл про игру «Выбор». Либо твой наследник летит в пропасть, либо эта женщина прямо сейчас всадит тебе пулю в сердце.

В секретном бункере поместья Лебедевых царил полумрак, изредка прорезаемый тревожным пульсирующим светом аварийных ламп. Красные блики ложились на сырые каменные стены, превращая тени в причудливых чудовищ. Воздух был настолько густым от гари и запаха старой крови, что казалось, его можно было резать ножом.

Ваня тяжело прислонился к холодному бетону, его дыхание было прерывистым и свистящим — каждое движение отдавалось в легких огнем. Его правая штанина из дорогого черного шелка пропиталась кровью, которая мерно, в такт биению сердца, капала на каменный пол: кап-кап. На его лице, перепачканном пороховой гарью и пылью, застыла хищная, предсмертная усмешка. Даже сейчас, на грани истощения, он не выглядел как проигравший — он был подобен раненому богу войны, который заберет с собой в могилу целый мир.

Соня сидела рядом, её пальцы дрожали, когда она пыталась оторвать полоску от своей шелковой сорочки. Её глаза, полные невыплаканных слез, светились в темноте, как два чистых сапфира посреди ада. Она видела каждую новую рану на его теле, и каждая из них отзывалась в её собственной душе невыносимой агонией.

— Прости... я не должна была сомневаться в тебе, — прошептала она, её голос дрожал от рыданий, когда она коснулась его пылающей кожи.

Ваня резко перехватил её руку. Его ладонь была горячей, как расплавленный свинец, а хватка — всё такой же властной. Он впился в неё взглядом своих янтарных глаз, в которых сейчас плескалась последняя, самая отчаянная нежность.

— Соня... Александр больше не человек. Он превратил себя в биомеханического монстра. В нем не осталось ничего от моего брата, только жажда крови и мести.

Он вытащил из кармана небольшой пульт с единственной красной кнопкой и вложил его в её маленькую, холодную ладонь.

— Слушай меня внимательно. Если я не смогу пробить нам путь к вертолету... если я упаду... нажми на это. Под этим домом заложено столько взрывчатки, что мы мгновенно станем пеплом. Обещай мне... Пообещай, что даже в ад ты отправишься вместе со мной. Я не оставлю тебя ему. Никогда.