Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 118 – Ираида Серова

С тех пор Ваня перестал отходить от неё. Он буквально жил на её коже. Если они не были в постели, он держал её за руку, прижимал к себе за столом, обнимал в саду. Он стал её персональным солнцем, её биологическим обогревателем.

— Ты не должен превращать свою жизнь в мое обслуживание, — однажды сказала Соня, когда Ваня в очередной раз среди ночи растирал её ледяные ступни своими горячими ладонями.

— Молчи, — отрезал он, и его челюсть была плотно сжата. — Ты не понимаешь. Это не ты зависишь от моего тепла. Это я завишу от твоего дыхания. Если ты снова станешь холодной, я выжгу этот мир дотла просто ради того, чтобы согреться твоим последним вздохом. Не смей говорить мне о «своей» жизни. У нас одна жизнь на двоих.

Он поднялся и притянул её к себе, усаживая к себе на колени. Его руки, покрытые шрамами, крепко обхватили её хрупкое тело. Соня чувствовала, как его бешеное сердце бьется о её спину. В этой близости было нечто первобытное, почти пугающее своей интенсивностью.

В эти моменты Соня понимала: Ваня не просто спасает её. Он пытается искупить грехи своего отца и матери, которые превратили любовь в инструмент пытки. Он хотел доказать самому себе, что его любовь может лечить, а не только разрушать.

И постепенно лед начал отступать. Кошмары стали реже. Соня начала улыбаться — не той вымученной улыбкой узницы, а искренним светом женщины, которая знает, что за её спиной стоит самый опасный человек в мире, готовый убить любого бога ради её спокойного сна.

Они проводили дни, играя с маленьким Ленинградом на лужайке. Ребенок рос точной копией отца — такой же волевой взгляд и копна темных волос. Ваня смотрел на сына с тихой гордостью, но его внимание всегда возвращалось к Соне. Она была его центром, его северной звездой.

День их свадьбы должен был стать финальным аккордом в симфонии их страданий. Ваня выбрал небольшую старинную часовню на самом краю утеса, где небо сливалось с океаном. Он не хотел пафоса Московии. Ему нужны были только Соня, священник и шум волн.

Соня выглядела божественно в платье из тончайшего кружева шантильи, которое подчеркивало её хрупкость и новую, обретенную силу. Ваня ждал её у алтаря в классическом черном костюме, который сидел на его мощной фигуре как рыцарские доспехи. Когда она вошла, он на мгновение перестал дышать.

Но прошлое Розаевых никогда не отпускает просто так.

Когда священник начал читать молитву на латыни, тишину часовни разорвал звук разбивающегося стекла. Из-за массивных дубовых дверей ворвались трое. Это были остатки наемников Игоря, те, кто сумел сбежать во время зачистки в Москве. Они жаждали не денег — они жаждали мести.

Ваня даже не изменился в лице. Он не выпустил руку Сони, лишь слегка придвинул её себе за спину. Его движения были ленивыми и смертоносными, как у сытого льва, которому помешали отдыхать.

— Соня, закрой глаза, — тихо произнес он.

В его левой руке, скрытой под складками пиджака, мгновенно оказался пистолет с глушителем.

«Пх-пх-пх». Три коротких хлопка.

Первый наемник упал, не успев даже вскинуть автомат. Второй получил пулю точно в глазное яблоко, когда пытался прицелиться в Соню. Третий, самый молодой и дерзкий, успел нажать на курок, но Ваня уже был в движении. Он закрыл Соню своим телом, приняв пулю в предплечье, и тут же вогнал нож в горло нападавшего.