Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 106 – Ираида Серова

Он сорвал с вешалки новую белую рубашку и набросил её на плечи, не утруждая себя застегиванием пуговиц. Грудь, перетянутая бинтами, осталась открытой, демонстрируя его уязвимость и силу одновременно. Ваня подошел к сейфу в стене и извлек два тяжелых «Глока». Звук передергиваемого затвора — резкий, сухой «клац-клац» — прозвучал в тишине палаты как похоронный звон. Его движения были отточены до автоматизма, быстры и смертоносны.

— Куда ты собрался? Ваня, ты с ума сошел! — Соня бросилась к нему, обхватывая его сзади за талию, пытаясь удержать этого безумца теплом своего тела. — Ты потерял слишком много крови! Ты упадешь, не дойдя до машины!

Ваня резко развернулся, перехватывая её руки и прижимая Соню к холодной дверце стального шкафа. Он навис над ней всей своей мощью, заполняя собой всё её пространство. Запах пороха, горького пота и железа ударил ей в нос, смешиваясь с его тяжелым, горячим дыханием.

— Я иду убивать его. На этот раз я лично отрублю ему голову и выставлю её на Красной площади, — его голос упал до пугающего шепота. — Но прежде чем я уйду, Соня, мне нужно от тебя обещание. Гарантия того, что я смогу умереть спокойно, зная, что победил.

— Какое обещание? — Соня смотрела в его глаза, где плескалась темная, почти маниакальная одержимость.

— Дай мне ребенка. Еще одного. Чистого, — его пальцы грубо, но с какой-то отчаянной нежностью рванули ворот её платья. Тонкий шелк с треском поддался. — Александр хочет Ленинград, потому что он — его единственный шанс на выживание, его «лекарство». Но я расставлю для него ловушку покрупнее. Как только в тебе зародится наша новая жизнь, свободная от его экспериментов, все его планы рассыплются в прах.

— Ваня, ты сейчас не в том состоянии... — её слова захлебнулись в его диком, первобытном поцелуе.

Это не было любовной лаской, это было актом спасения и присвоения. Он целовал её так, будто пытался выпить её душу, а его руки, привыкшие к оружию, теперь с жадностью исследовали изгибы её тела. Он прижал её ладони над головой, вжимаясь в неё всем своим пылающим телом, заставляя Соню чувствовать каждый сантиметр его желания и ярости.

В этот момент, когда они балансировали на грани безумия и страсти, воздух в палате внезапно пронзил резкий, завывающий звук сирены, разрывая ночную тишину поместья.

— Босс! — в рацию ворвался крик米哈伊尔 (Михаила). — Главные ворота пробиты тремя броневиками! Нападающие идут под флагом Петрова... Возглавляет атаку ваш тесть, старик Петров!

Соня замерла в объятиях Вани, словно пораженная молнией. Её отец... Человек, который исчез восемь лет назад, оставив её гнить в руках Виктора, вернулся именно сейчас, чтобы нанести удар в спину.

В поместье Лебедевых воцарилась тишина, но это была не тишина покоя, а то гнетущее затишье, которое всегда предшествует сокрушительному шторму. За окном морозная московская ночь выдыхала ледяной пар, а внутри, в роскошном кабинете, пахло старой кожей, порохом и разлитой горечью предательства.

Соня стояла у окна, её пальцы судорожно сжимали края тяжелых штор. Каждый звук в коридоре заставлял её вздрагивать. Она всё еще чувствовала на своих губах вкус недавнего поцелуя Вани — дикого, отчаянного, пахнущего кровью. Но теперь к этому примешивался другой вкус — металлический привкус страха перед человеком, который когда-то называл её дочерью.