Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 102 – Ираида Серова

Над Москвой занимался рассвет — первый за долгие годы рассвет, который не сулил боли. Впереди была долгая реабилитация, суды и восстановление империи, но главное было достигнуто: цепи прошлого были разорваны навсегда.

Частная клиника «Святая Мария» в самом сердце Москвы напоминала сейчас не обитель исцеления, а неприступную крепость, окруженную стальным кольцом. Огромные черные внедорожники с глухой тонировкой застыли у входа, словно безмолвные мифические чудовища, охраняющие покой своего господина. Воздух вокруг здания, казалось, вибрировал от невидимого напряжения — вооруженные до зубов наемники в камуфляже отсекали любые попытки случайных прохожих даже взглянуть в сторону элитного госпиталя.

Внутри VIP-палаты тишина была настолько густой, что её можно было резать ножом. Стерильный, до тошноты чистый запах антисептиков здесь переплетался с едва уловимым, но узнаваемым ароматом Вани — запахом дорогого табака, терпкой амбры и едва заметного порохового дыма, который, казалось, въелся в саму его кожу.

Соня сидела у края огромной медицинской кровати, её фигура казалась крошечной и невыносимо хрупкой в этом царстве холодного металла и высоких технологий. Её глаза, когда-то сиявшие чистотой, теперь были опухшими и красными от бесконечных слёз. Бледный лунный свет, пробивающийся сквозь пуленепробиваемое стекло, падал на её лицо, придавая ей сходство с изысканной мраморной статуей, брошенной на произвол судьбы.

На ней всё еще было то самое шелковое платье, в котором она пережила кровавую бойню на снежной равнине. Подол, когда-то нежно струящийся по ногам, теперь был покрыт пятнами засохшей грязи и бурыми разводами чужой — а может, и его — крови. На её плечи было наброшено тяжелое черное пальто Вани. Оно пахло им — силой, опасностью и чем-то таким, что заставляло её сердце предательски сжиматься. Пальто было ей велико настолько, что она почти тонула в нём, словно в его собственнических объятиях.

На кровати лежал тот, кого называли «Тираном Москвы». Сейчас Ваня выглядел пугающе бледным, почти прозрачным. Огромная потеря крови и запредельное физическое истощение превратили этого несокрушимого мужчину в подобие ледяной скульптуры, которая могла разлететься вдребезги от любого неосторожного движения. Его мощный торс, обычно воплощающий собой абсолютную силу, был туго перетянут слоями стерильных бинтов. Сквозь марлю проступали свежие пятна багрянца, ритмично пульсирующие в такт его тяжелому, прерывистому дыханию. Каждое движение его грудной клетки выдавало скрытую, животную мощь, которая не угасла даже в этом пограничном состоянии.

— М-м-м... — хриплый, едва слышный стон разрезал тишину, заставив Соню вздрогнуть всем телом.

Густые ресницы Вани дрогнули. Медленно, словно преодолевая сопротивление самой смерти, он открыл глаза. Его янтарный взгляд, обычно холодный и пронзительный, как у матерого хищника, был затуманен болью, но в ту секунду, когда он сфокусировался на Соне, в нём вспыхнуло нечто иное. Ледяная ярость сменилась густой, почти осязаемой нежностью, которая граничила с одержимостью.

— Подойди... — его голос звучал так, будто камни терлись друг о друга. Это был голос человека, вернувшегося с того света, но даже в этой хрипоте слышался привычный, не терпящий возражений приказ.