Книга Притворись моим, страница 29 – Сэлли Собер

Его руки сжимаются крепче, словно он наконец находит точку опоры в потоке невысказанных чувств. Я ощущаю, как его дыхание сбивается, как напрягаются мышцы под тканью футболки. Он не плачет — но я чувствую, что это молчание громче любых слёз.

Мы стоим так некоторое время. Даже не знаю сколько. Просто стоим.

Наконец он слегка отстраняется, но не разрывает объятие. Смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах — смесь благодарности и удивления.

— Ты первая, кому я это рассказал. - шепчет. - Обычно люди не интересуются таким. Им кажется что это... всего лишь животные.

— Некоторые животные, добрее и умнее некоторых людей. - Пожимаю плечами.

— Что верно, то верно. - Улыбается. - Пойдём готовить ужин?

— Тебе придётся меня научить. Потому что я сама себе даже бутерброды не делаю. - Впервые в жизни мне за это стало стыдно.

Макс удивлённо приподнимает бровь, потом разражается искренним, тёплым смехом.

— Серьёзно? Ну ничего себе признание. Ладно, ученица, приступаем к первому уроку выживания в реальном мире.

Он достаёт из шкафа две кухонные прихватки, одну протягивает мне.

— Прихватка? - я с сомнением разглядываю яркий кусочек ткани. - Ты издеваешься?

— Ни капли. Это символ твоего нового статуса — начинающего кулинара. А теперь — марш к раковине, мыть руки.

Пока я выполняю команду, Макс раскладывает на столе ингредиенты: помидоры, лук, чеснок, оливковое масло, пачку пасты. Его движения уверенные, отточенные — видно, что он делал это сотни раз.

— Итак, первый закон кухни: всё должно быть под рукой. Второй: не торопись. Третий… - он делает паузу, глядя мне в глаза, - не бойся ошибок. Даже если подгорит — это не конец света.

Я киваю, чувствуя, как внутри растёт странное, непривычное тепло. Не от предстоящего кулинарного эксперимента, а от его тона — мягкого, терпеливого, без тени насмешки.

— Ладно, - говорю, сглотнув ком в горле. - Показывай, с чего начать.

Макс улыбается, берёт мой кулак с зажатым в нём ножом и аккуратно расправляет пальцы. Его тёплая ладонь накрывает мою, направляя движение.

— Вот так. Медленно и плавно. Представь, что режешь не помидоры, а… шёлк.

Я смеюсь, но стараюсь повторить его плавные движения. Первые кубики получаются неровными, но он не критикует — только мягко поправляет, снова кладёт свою руку на мою.

— Уже лучше. Видишь?

— Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

Ульяна.

— Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

— Это нормально. Главное — процесс. И компания.

Его слова звучат так просто, но от них внутри всё теплеет ещё сильнее. Я поднимаю взгляд — он смотрит на меня, и в его глазах нет ни насмешки, ни раздражения. Только внимание. Только забота.

Пока я режу овощи, Макс зажигает плиту, ставит сковороду, наливает масло. Оно начинает тихо шипеть, наполняя кухню уютным ароматом.

— Теперь лук, - говорит он, пододвигая ко мне нарезанные полукольца. - Только осторожно. Лук любит слёзы.

— А я — нет.

Мы оба смеёмся. Я осторожно выкладываю лук в сковороду. Он начинает тихо шкворчать, золотиться, и я невольно улыбаюсь — получается!

Макс добавляет чеснок, и аромат становится ещё насыщеннее. Я чувствую, как расслабляются плечи, как уходит напряжение. Это больше не просто готовка — это ритуал. Наш ритуал.