Книга Роковая измена, страница 25 – Марина Безрукова

Но после ссоры тянулся день, другой, и Вадик не находил уже себе места и снова мчался к Олененку, падал в ее горячие объятия, утопал в жаркой, сводящей с ума страсти. Мир снова казался радостным и беззаботным, как пузырьки шампанского, весело играющие в бокале.

Алёна была то холодна, как лед, то встречала Вадика в умопомрачительном неглиже, устраивая целый эротический спектакль. Ее воображение не знало границ и всё больше прочно привязывало к себе. Даже в разгар работы Вадим вспоминал, как и что делала с ним Алёна, и осторожно оглядывался, ему казалось, кто-нибудь сможет угадать его мысли по глазам.

В минуты примирения Алёна, прижавшись к нему, водила пальчиком по коже, выписывая узоры.

— А ты мне тоже будешь изменять?

— Что значит тоже? — наигранно удивлялся Вадим.

— Ну, ты же жене своей изменяешь…

— Понимаешь, Олененок, наш брак себя изжил. А тебя я люблю.

— Значит, ты женишься на мне? А я тебе ребеночка рожу…

Вадим загадочно улыбался, целовал Алёну в нос, но она упиралась в его грудь кулачками и снова требовала ответа. Закрывал ее губы поцелуем, шептал на ушко разные нежности. Млел от ее счастливых глаз.

Изредка заезжал домой, надеясь, что Тася согласится хотя бы на разговор. Но снова и снова, услышав скрежет ключа в двери, она бросала всё и убегала в комнату. Это было неприятно, и в то же время, хотелось надеяться, что он в этой игре окажется победителем.

Весна подбиралась всё ближе. Мечталось о солнце, но небо угрюмо куталось в седую шаль и тщательно скрывало в ней безоблачную синеву, царившую сверху. Тася немного ожила. Просыпалась уже без горящей боли внутри и даже решилась выкрасить ногти в ярко-алый цвет. Сообщения Вадима читала, отвечать не спешила. Нутром чувствовала, играет он с ней, как кошка с мышкой. Ждала, когда разум возьмет свое и отключит сердце, как ненужную функцию.

Ее швыряло, как щепку в бурном потоке водоворота. Несколько дней она могла дерзко улыбаться себе в зеркало, прикидывая, не покрасить ли волосы в иссиня-черный цвет. Потом шла в магазин и мерила пальто сочного вишневого оттенка, вздыхала и, нерешительно надев серую куртку, выходила на улицу. На следующий день волна эйфории спадала и безжалостно вытряхивала ее вниз, в самую пропасть.

Тася летела кувырком, ничего не понимая, цеплялась слабыми пальцами за мысль, что живет без Вадима уже две недели, а значит, может, но мысли эти ускользали, растворялись и оставляли совсем без опоры. И так без остановки. Тася уже стала бояться, что никогда этот аттракцион в ее голове не закончится, и так и будет она взлетать и падать до конца жизни. Прямо как герои древнегреческих мифов, обреченных на утомительную и бесполезную работу. В вечности.

В тот день накатило, навалилось снова. С утра показались беспричинные слезы, синяки под глазами и отросшие корни волос откровенно смеялись над такой неудачницей, как она. Повертела в руках визитку психотерапевта. Каждый вечер Светка, как змей-искуситель, напоминала о существовании избавления от морока по имени Вадим.

— Таська. Обратись. Легче станет, — печатала она слова.

Тася боялась. Она не могла себе представить, что придет к постороннему человеку и вдруг ни с того, ни с сего начнет выворачивать свою жизнь наизнанку, они станут вместе перебирать ее, трясти, разглядывать, распяливая на весу, выискивать дырочки и прорехи. Лучше пусть ее швыряет туда-сюда, чем так позориться.