Книга Я думала, я счастливая..., страница 38 – Марина Безрукова

Зимой улицы поселка были пустынны, лишь изредка встречались потерянные приезжие, которых невесть как занесло под Новый год в тихое и абсолютно непримечательное местечко. Тамара спала, читала, по-прежнему выполняла переводы, всё было, как всегда. Ну, почти.

Однажды из кармана куртки выпала визитка Жени. Улыбнулась, вспомнив их посиделки в поезде. Казалось, это было так давно, в какой-то другой жизни. Занесла руку с кусочком картона над мусоркой, но потом убрала его в сумку. «Вдруг, и правда, понадобится заказать у него что-то, — рассеянно подумала она. — Ну да, ну да, как будто нельзя это сделать напрямую в интернет-магазине», — ехидно зашептал в голове голос. «Пусть будет», — отмахнулась Тамара.

Однажды утром, как обычно отправилась на прогулку. Погода удивляла еще зеленой травой и ярким солнцем, небо щедро раскинулось голубым шелком, на котором белые облака складывались в невероятно причудливые узоры. Зарядку теперь Тамара делала прямо на берегу, выбирая места, где галька лежала ровным, утоптанным слоем. Выйдя из дома, она обычно быстро шагала вверх по плохо асфальтированной улице, потом осторожно спускалась вниз по старой, видавшей виды лестнице, и оказывалась на диком пляже, где ей был знаком каждый камешек или валун. Был и другой путь — в обход. Его Тамара не любила, слишком долго, а к морю хотелось быстрее. Оно, наконец-то, простило свою подружку, и каждый день старалось, залечивало душевные раны, рокоча и вздыхая на все лады, как большая и ласковая кошка.

Тамара глубоко вдохнула свежий, наполненный солью воздух, прищурившись, из-под руки посмотрела в небо, и вдруг побежала. Захотелось проделать длинный-предлинный путь, спускаясь и поднимаясь на пригорки, прежде чем встретиться с шумными волнами и привычно окунуть кончики пальцев в быстро набегающую, играющую камешками пену. Тамара и сама не поняла, как это вышло. Она терпеть не могла бегать, просто не умела и всё. Вот и сейчас сразу же закололо в боку, как это бывало всегда на уроках физкультуры. Но Тамара не стала останавливаться, она упрямо бежала вперед. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Острая боль справа усилилась, во рту пересохло, а в груди появилось жжение. «Надо передохнуть, — почти вслух произнесла Тома, — остановись, отдышись, а то совсем тяжко». Но ноги в белых кроссовках упрямо и монотонно бежали вперед, с непривычки неустойчиво проваливаясь в мелкий гравий. С моря потянуло ветерком, на глазах появились слезы, но Тамара продолжала бежать. Заныли мышцы ног, спины, шеи, губы отчаянно пересохли, она не остановилась. Преодолевая себя, добежала до пляжа и, задыхаясь, опустилась на старый пластмассовый лежак. По вечерам здесь, видимо, собирается молодежь. Вокруг виднелись пробки от бутылок, смятые банки и окурки. Тамара брезгливо поморщилась, но уйти сразу не смогла — нужно было восстановить дыхание.

Море шумело и гудело, призывая подойти ближе, и Тамара повиновалась. Налитые свинцом ноги тут же взвыли. «Ох, завтра будет болеть всё!», — подумала она, как бы приседая в привычном реверансе и приветствуя своего главного психотерапевта. Волны лизнули ладошку и с удовлетворением отползли назад. Назавтра Тамара побежала снова. А потом снова… Дядя Юра качал головой: совсем баба помешалась. О том, что звонил Николай, даже не упомянул. Понял: ни к чему это. Поглядывал утром в окно и видел только ярко-оранжевую ветровку да черные волосы, собранные в аккуратный короткий хвост. «Опять побежала, — качал он головой, — глядишь, всю боль, тоску и выбегает. С Николаем-то неладно у них…» Почему-то был уверен — не в Тамаре дело. Уж очень больные у нее глаза оказались, и глубокая морщинка тревожно прорезала переносицу.