Онлайн книга «Я думала, я счастливая...»
|
Решив сделать приятное Ольге Ивановне, и хоть как-то ее задобрить, Соня сварила овсяную кашу, истратив почти всю пачку молока. Она вежливо пригласила ее к столу, в надежде, что та оценит ее старания, и они смогут хотя бы начать разговаривать. Но оказалось, Ольга Ивановна терпеть не может каши, а уж тем более на молоке. На воде еще, куда ни шло. А вот чай без молока она не пьет и теперь ей придется с утра пораньше идти в магазин. Соня покрылась красными пятнами и пообещала сходить сама. Она кинулась в комнату, чтобы одеться и тут поняла, что от переживаний уже не может сдерживать слезы. Тем временем Ольга Ивановна набрала Тамару и заворковала с ней, называя ласково Томочкой, интересуясь ее самочувствием, причитая, как давно она ее не видела и как всегда ждет в гости. О своей новой соседке не упомянула, ни к чему пока расстраивать невестку. Но поглядывала ехидно, и говорить старалась, как можно громче. Соня всхлипывая, собрала немногочисленные свои пожитки и, ничего не сказав, тихо вышла на улицу. Придется поехать к маме. Здесь она не останется. Николай весь день был как на иголках. Никак не мог сосредоточиться, чтобы разобраться с бумагами и даже не пошел на обед, надо было успеть составить краткий обзор данных. Но всё равно не справлялся. Несколько раз звонил Соне, пока не заметил недовольный взгляд начальника отдела, того самого молодого выскочки, который годится ему в ученики. Кое-как отсидев до вечера, помчался быстрее домой. От напряжения нестерпимо разболелась голова, глаза покраснели и слезились, будто он подцепил вирус, а капли он с собой взять забыл. Он был голоден, раздражен, да еще и душа не на месте: как там Сонечка? Домой ворвался, словно бежал на пожар и обнаружил темную пустую квартиру. Он сразу заглянул к себе в комнату. Пусто. Матери дома тоже не было. Впрочем, на его звонок она откликнулась сразу, как будто только этого и ждала. — Мама, что случилось? Где Соня? — Я откуда знаю? Я чай пью у Томочки. Николай запаниковал и кинулся звонить Соне. Тут же нарисовались ужасные картины, как она попала под машину или неудачно упала и теперь находится в больнице, в роддоме, а может, уже и потеряла ребенка. Проклинал себя за то, что оставил ее без присмотра. Злился на мать, которая так и не помудрела и не захотела ни понять его, ни принять Соню. — Да, Коленька, да. Не беспокойся, пожалуйста, я у мамы, — раздался тихий и какой-то заспанный голос. — Но Соня… почему? Ты даже не предупредила… — Я не могла. Мы с твоей мамой… в общем, я уехала. Побуду здесь. Мама, правда, еще не вернулась… Николай бессильно опустился на мягкую скамейку. Он сидел, вытянув ноги, опираясь затылком о стену, и молча смотрел в темноту. Усталость навалилась на него со всех сторон, бесконечная суетливая беготня превратилась в ежедневный ритуал, только нет ей ни конца и ни края. * * * — Ты только, Томочка, не подумай! Я эту змею выведу на чистую воду. И Коля всё поймет. Ты только не горячись. Сколько лет вместе, разве из-за какой-то лахудры разбегаться? Не надо, Томочка. Пожалей себя, да и меня заодно. Ты мне как дочка… Тамара улыбалась и кивала головой. Свекровь приехала к ней, позвонив уже у самого дома, и сбегать и прятаться было глупо. Ольга Ивановна таинственно сообщила, что ей нужно поговорить о личном, и через несколько минут предстала на пороге с коробочкой пирожных в руках. Не выгонять же. Тамара и так догадывалась, зачем к ней заявилась свекровь, и какой страшной тайной ей не терпится поделиться. Слушала в пол уха, доливала свежий чай, молча соглашалась, а сама смотрела на календарь и видела лишь одну дату, обведенную ее же рукой — дату, когда их с Николаем должны официально развести. |