Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 79 – Марина Безрукова

В офис опоздал на двадцать минут. Нырнул в кабинет в надежде, что сегодня никто больше не побеспокоит. Слегка знобило. Аспирин может принять?

— Константин Сергеевич, - у двери выросла ассистентка. – В десять совещание по новым поставщикам.

Я еле сдержался: и здесь не оставят в покое. А с другой стороны – больше дел, меньше мыслей. Покосился снова на телефон. Нет, Илона пропала с радаров. Чего она добивается?

— На 9.40 к вам записался некий Петр Андреевич Сливов. Говорит, по личному вопросу от Марии Юрьевны.

Я удивленно обернулся. От Маши? Не слышал никогда ни о каком Сливове. Может, врач? Но почему Машка мне сама не позвонила и не предупредила. Вот вся она в этом. Гордыня ее мучит. Один звонок ей не сделать. Надо перед фактом поставить!

— Я понял, - сказал я, подавив раздражение. – Спасибо. И свари, пожалуйста, нормальный кофе.

Глянул на часы – 09.35. Еще пять минут покоя. Что же за утро такое! Но ладно, лишь бы с Аней всё было в порядке, а остальное как-нибудь решится.

Раздался стук, и дверь распахнулась. В кабинете материализовался невысокий человечек в клетчатом пальто с кожаным чемоданчиком в руке. Я окинул его взглядом: ничем не примечательный, даже, скорее, незаметный, но лицо какое-то противное. Особенно глаза. Вцепились в меня, как колючие репейники, и не отпускают.

— Петр Андреевич, я полагаю? Доброе утро! – решил я сыграть в любезность.

Шагнул навстречу, протягивая руку. Еще раз вгляделся в лицо, гадая, кто это и зачем пожаловал.

— Здравствуйте, - рукопожатие оказалось, на удивление, крепким.

Ладонь хоть и маленькая, но сухая и сильная.

— Прошу прощения за неожиданный визит. Я представляю интересы Марии Юрьевны Вороновой.

Ого! – вскинул я брови. Значит, не доктор. Что-то новенькое… Мне стало любопытно, и в то же время, немножко весело. Значит, Маша не успокоилась и придумала что-то еще, чтобы меня уесть. Ну и кто мне теперь расскажет, что женщины легко разводятся и забывают бывших.

Разводиться-то они разводятся – это правда. Но вот потом начинают из всех сил напоминать о себе. Чаще всего прикрываясь ребенком.

— Меня не предупредили, - пожал я плечами, указывая на кресло.

Мужчина сел, пристроив портфель на колени.

— Если это насчет денег на лечение дочери, то…

— Нет-нет, - встрепенулся визитер, - дело не в этом. Речь о другом. О ноябрьском инциденте на Сиреневом бульваре.

Стараясь сохранять спокойствие, я внимательно посмотрел Петру в глаза. Он же, в свою очередь, слегка улыбнулся и вынул из портфеля тощую папку. Положил, не открывая, на журнальный столик и прижал маленькой ладошкой.

— Я не понимаю, о чем вы. Дело закрыто. Есть экспертиза. Никаких претензий и вопросов ко мне нет.

— Ошибаетесь, Константин Сергеевич, - еще шире улыбнулся адвокат.

Вид у него был такой, будто он пришел сообщить мне о многомиллионном наследстве. Правда, глаза оставались невеселыми. Холодными, как лед были эти глаза.

— К экспертизе есть вопросы. Особенно к тому, как она чудесным образом переродилась из обвинительной в оправдательную.

Петр наконец открыл папку, и я увидел копию того документа, ради которого я поднял все свои связи, унижался, договаривался, платил и даже устроил на работу племянницу эксперта.

Ухватив лист бумаги за угол, адвокат качнул им в воздухе.