Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 67 – Марина Безрукова

Боже, о чем ты вообще думаешь? – одернула я себя, старательно растягивая губы в вежливой улыбке.

— Ты же сама мне копии документов присылала… - улыбнулся Петя. – На квартиру и другие.

— Ах, да… Ну, раздевайся, проходи… Спасибо за цветы! Красивые…

Качнув в воздухе букетом, я взяла с полочки вазу и направилась в кухню. Петя, пригладив перед зеркалом волосы, пошел за мной.

— Как у тебя уютно… - похвалил он обстановку. – Здорово!

Я рассеянно улыбнулась: мысли по-прежнему витали вокруг моего неожиданного спасителя от потопа. Вспомнила, как решительно он кинулся устранять протечку, промок весь. А я вместо того чтобы предложить чай, выставила вон, на мороз.

Хотя какой может быть чай, когда человек в мокрых носках сидит? – тут же подумалось мне. Чушь какая. Он бы и не согласился. И всё же, мне было неловко, словно воспользовалась помощью и выдворила из квартиры. А тут еще и Петя с букетом. Я поморщилась.

— Маш, ты что? Голова болит? Если я не вовремя, ты прости, я…

Озабоченно глядя, Петя привстал, показывая, что может уйти, но я лишь замахала рукой, призывая сесть обратно. Он осторожно опустился, убирая под стол ноги, а я машинально отметила, какая небольшая у него нога, не то что у некоторых лапы.

— Нет, нет, что ты? Сиди. Я сейчас чайник поставлю, только вот с цветами разберусь.

Я отвернулась к раковине. Улыбнулась, набирая воду в вазу, вспомнила, как смешно Тёмин отец мялся и поджимал пальцы в мокрых носках. Забавно выглядело – такой мощный, большой и такой неловкий в этот момент.

Я, конечно, специально старалась его не разглядывать, но… В голову, словно по заказу полезли мысли о руках вынужденного сантехника. Под пальто Максим Леонидович оказался в футболке. Довольно странно для зимы. Так что руки были на виду.

Выпуклый рельеф мышц казался ненастоящим, и в то же время невозможно было оторвать взгляд от их движения под загорелой кожей. Из-под короткого рукава выглядывала голова какого-то вытатуированного зверя – то ли быка, то ли медведя, с горящими глазами. Вниз сползала расколотая скала, а из расщелин выглядывали хрупкие и какие-то нереальные среди этой жесткости цветы.

— А дочка где? - раздался Петин голос.

Я щелкнула кнопкой чайника и потянулась к полочке.

— Аня у себя. У меня сейчас только занятие закончилось. Ты какой будешь? Зеленый, черный, фруктовый?

— Да мне всё равно. Как себе, так и мне. Я неприхотливый, - хмыкнул Петя. – Ты на дому принимаешь учеников?

— Не учеников, а пациентов. В виде исключения. К еще двум выезжаю. Они тяжелые. Но я думаю, хотя бы на полставки пойти в школу. У Ани как раз в школе вакансия есть.

Я расставила чашки и вынула коробку зефира и печенье.

— Это правильно, - кивнул Петя, подвигая к себе чашку. – Лучше, чтобы было официальное место работы. Для суда…

— Думаешь, всё-таки нужно будет в суд? – я замерла с чайником в руке.

Петя встал, забрал у меня чайник и начал разливать кипяток. В воздухе запахло жасмином.

— Еще не понятно, но может быть, да. Завтра точнее узнаю.

— Ты хоть объясни, по какому вопросу, - заволновалась я. – А то я тебе всё в кучу свалила: и квартира, и Аня, и как она под машину попала.

— Не торопись, Машуль,- улыбнулся Петя и неожиданно обхватил мою руку.

Ладони у него были маленькие, аккуратные, почти женские. Я тихонько высвободила пальцы и, чтобы это не выглядело грубым, потянулась к сахарнице. И всё же, Петя понял. Вздохнув, посмотрел на меня обиженно. Или мне показалось? Дело, наверное, в том, что он пришел вот так, без предупреждения и даже без звонка. Но он никогда и не отличался деликатностью. Всегда лез напролом.