Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 63 – Марина Безрукова

— Да вы что?! – вскинулся Тёма. Глаза его загорелись изумрудным цветом. – Там же даже без телескопа можно увидеть более пяти тысяч звезд! Все специалисты едут туда наблюдать за звездами.

Он помолчал и добавил.

— Я астрономом хочу стать.

Я восхищенно крутнула головой: ничего себе заявочка!

— Ну хорошо, значит, будем работать. Чтобы твои труды по астрономии были написаны грамотно и красиво.

Я положила перед Тёмой лист, на котором нужно было обвести по пунктиру узоры и выйти из лабиринта.

— Это ж для малышей, - скривился он.

Однако, вздохнув, принялся за работу. Волнистые рыжие пряди упали на лоб, брови чуть сдвинуты, писал он левой рукой, высунув от усердия кончик языка. Потом вспоминал, убирал и слегка прикусывал нижнюю губу. И в этот момент становился очень похожим на своего отца.

За пять минут до конца занятия, дала домашнее задание.

— Вы серьезно? – удивился Тёма.

— Да. Конечно,- кивнула я. – Жонглирование – это отличный метод для работы обоих полушарий мозга. Да и весело бывает. Особенно, когда только начинаешь. Смотри!

Я взяла из корзинки три мячика и начала подкидывать их в воздухе. Тёма завороженно наблюдал за мной, на мгновение превратившись в трехлетнего малыша.

— Здорово! – сказал он, когда я поймала все мячи.

Ровно в девятнадцать часов раздался короткий звонок в дверь. К тому времени, Тёма уже стоял в прихожей, а в папке у него лежала домашка.

Василич встретил своего подопечного молча и всё в той же позе. Складывалось ощущение, что он никуда не уходил. Так и торчал под дверью истуканом. Кто он такой? На гувернера никак не тянет. На охранника тоже не похож. Может быть, водитель?

Звякнуло в телефоне сообщение. Пришла оплата с краткой припиской «спасибо». Надо бы хоть самозанятость пока оформить, - промелькнула разумная мысль. А вообще, лучше хотя бы на полставки всё-таки устроиться в школу или сад.

Каждое утро я ждала звонка или письма из опеки, но ничего не происходило. Лезть на рожон и напоминать о себе я тоже не спешила.

Казенный Василич секунда в секунду доставлял ко мне Тёму, он хорошо занимался, а в перерыве рассказывал об «алмазных планетах», черной дыре и Венере. Я слушала, почти открыв рот, и на моих глазах из Тома Сойера Тёма превращался в звездного мальчика.

На третьем уроке случилась первая маленькая победа. Тёма хоть и долго пыхтел над заданием, но смог правильно расставить буквы и написать пять предложений под диктовку.

— Можно я вам это по-испански напишу? – спросил ворчливо, с тоской вглядываясь в строки. – Я если на английском пишу или на испанском, я не делаю ошибок.

Я засмеялась и потрепала его по волосам. Отдернула руку, будто обожглась – что за вольности? Но Тёма был не против. Наоборот, замер на секунду, прижмурив глаза, как маленький рыжий котенок.

В ванной гудела стиральная машина, из комнаты Ани слышалась тихая музыка, она снова начала смотреть балет, а за окном бесновался ветер, и с Нового года горели на подоконнике три фонарика с нарисованными на стекле пингвинами.

Удивительно, но звездный мальчик нам с Аней совсем не мешал. Я боялась, что чужой человек в квартире нарушит наш хрупкий мирок, но ничего подобного не происходило.

В семь часов, когда Тёма уже стоял одетый, в дверь никто не позвонил. Не может быть, - переглянулись мы. Василич просто не мог опоздать. Это также невозможно, как остановить планету. Семь ноль одна – никого!