Книга Репликация, страница 169 – Наташа Эвс

Мирослава растерянно моргнула и огляделась.

— Что ты решила, дорогая? — спросил Валентин.

— Я поеду домой с мамой, — ответила она и перешла на нашу сторону.

Валентин перевел на меня холодный взгляд.

— Я вас не задерживаю.

Но меня несло, и я выдвинул новое требование:

— Влада мы тоже забираем.

Глаза моего брата внезапно почернели, взгляд стал тяжелым и даже страшным. Валентин медленно подошел ко мне почти вплотную и металлическим голосом произнес:

— Владислав останется со мной.

Энергия моего брата сдавила мое горло, и я осекся.

— Почему ты его держишь? А Мирославу отпустил.

— Мой племянник — гарантия моего благосклонного отношения к вашему миру, — сухо заявил Валентин. — Владислав мое продолжение.

Я посмотрел на своего сына, который продолжал стоять и спокойно наблюдать за нами, и испытал ужас. Влад продолжение этого чудовища? Когда это случилось? Неужели мы потеряли своего сына…

Словно угадав мои мысли, Валентин вернулся на место рядом с Владом и спросил у него:

— Ты хочешь уйти с родителями?

Владислав качнул головой:

— Я хочу остаться здесь. С тобой.

— Может, тебя заставили здесь находиться?

— Это мое решение, — спокойно заявил Влад и посмотрел на Мию. — Береги себя, мама. Пока, пап.

Я резко ощутил сдавленную боль Мии. Это было очень больно. Словно гигантский капкан вырвал сердце вместе с душой, оставив бездну боли.

— Ты тоже береги себя, сынок, — прошептала Мия и, взяв Мирославу за руку, в напряженном состоянии пошла на выход.

— Отцовство надо развивать, — с усмешкой намекнул мне Валентин, указывая рукой на дверь. — Моя аудиенция окончена.

По коридору мы шли молча. В какой-то мере все трое были в потрясении. С одной стороны осталась боль за состояние и положение сына, с другой стороны радость, что Мирослава с нами. Конечно, ценой моего воздействия, но все же она не досталась этому чудовищу.

— Прости, — тихо сказал я Мие, когда мы садились в машину. — Я не смог иначе.

Мия посмотрела на меня большими печальными глазами и закивала:

— Ты все сделал правильно. Это правильно.

Больше она не смогла ничего сказать. Ее душили боль и отчаяние. Я чувствовал все это своим эмпатом.

Мы долго ехали молча. Мирослава сжалась на заднем сиденье и задумчиво смотрела в окно, хотя за ним простиралась лишь тьма. Но в какой-то момент раздался тихий голос Мии:

— Как он вырос… Мой мальчик. Как изменился и повзрослел. Он такой красивый…

Я взглянул на Мию и увидел, что она просто смотрит вперед, куда-то в тьму за лобовым окном. С болью и усталостью. И в этот момент все слова были излишни, я только накрыл ладонь любимой своей рукой и сказал:

— Он нас не забыл, я чувствую. Это главное.

Я отвез своих девочек домой и поздно ночью вернулся в Серый Город. Жизнь продолжилась в том же ритме. Мирослава не вспоминала про Серый Город и поступление в группу. Но мы старались почаще вывозить ее для общения в локацию, где устраивали выплеск ее энергии в виде игры на заднем дворе бункера, а порой просто делали большие чаепития с сухофруктами, забирая на эти посиделки детей Серафима — Савелия и Катерину. Эвелин почти ни с кем не общалась, она ухаживала за Серафимом и вела закрытый образ жизни, но детей к нам отпускала.

Все это время я искал выход в нашей застрявшей ситуации, временами заглядывал в книгу Исправлений, которую оставил храниться в тайном месте локации, со слабой надеждой ожидая распаковки второй части. Но книга оставалась закрыта. Я словно наступил в болото, которое поглотило мою ногу и теперь медленно засасывает меня целиком. Удручающее состояние, выхода из которого я найти не мог. Но все же продолжал верить, что ответы будут. Отец учил меня не сдаваться, и я не мог предать его память.