Книга Две стороны Александрины, страница 140 – Наташа Эвс

— Смело, — заметила я. — Вы могли погибнуть от моих рук, и знаете это, но пришли сюда. Чего вы хотите?

Отец Адриан грустно посмотрел на меня.

— Хочу вернуть Александрину. Голос Агаты вопиет ко мне, и твой дед не раз давал знак, ты нужна здесь.

— Вам незачем ее возвращать, — заверила я. — Она никуда не уходит и скоро начнет править обеими сторонами. Так будет до рождения царя. Я буду с вами всегда. Будьте спокойны и возвращайтесь домой.

— Понимаешь, дитя, я не могу отпустить твою душу, мне отвечать за нее. Душа это самое ценное для Бога.

— Самое ценное? — Я приблизилась к старому схимнику и склонилась к его лицу. — Сдается мне, что ваш Бог не очень-то ценит самое ценное. Юный Константин часами выстаивал на коленях, моля Бога о спасении матери. И что он получил? Жертву? Мать в петле? Разбитое детское сердце? Да, именно. Теперь этот парень вырос, построив стену между собой и Богом.

Костя бросил в мою сторону пораженный взгляд и уставился в пол.

— На все есть причины, — сказал отец Адриан. — И ответы. Хочешь, поговорим об этом?

— Ах, оставьте. Смысла нет. Очень давно я наблюдаю за вами, если бы вы знали, как жалки в ваших надеждах и порывах.

— Как давно ты наблюдаешь? — схимник прищурился. — Как твое имя?

— Хитрец, — погрозила я пальцем, — мое имя достаточно известное. А наблюдаю очень давно. Очень. Вы всегда были такими, надежды никакой, даже нас берет отчаяние при взгляде на ваши деяния. Но именно вы делаете наш мир. И это нам на руку. С нами лучше, правда, Костя?

Тоши Кимура нахмурился, оглядев своего ученика, который так и стоял, опустив голову.

Седой клирик достал из внутреннего кармана пузырек с прозрачной жидкостью и небольшое распятие. Шагнув на меня, он махнул пузырьком и окропил содержимым, бормоча что-то понятное только ему.

Сначала никаких ощущений мне это не доставило, но с каждым взмахом старческой руки становилось жарче и теснее.

— Не смеши народ, схимник, — прорычала я, пытаясь не показывать состояния, но очень быстро мне стало просто невыносимо. Либо бежать, либо убить источник — это два варианта, которые были доступны.

— Да воскреснет Бог! И расточатся враги Его! — в голос произнес старец, обходя меня с крестом и окропляя со всех сторон.

— Вон из моего дома, — сквозь зубы процедила я, из последних сил терпя боль и давление извне.

— И да бежат от лица Его ненавидящие Его!

— Остановите это, учитель! — возмутился Костя.

— Не узнаю тебя, мой дорогой ученик, — отозвался Тоши Кимура. — Поверь, так надо.

Что-то мне подсказывало уничтожить седого клирика, ярость поднималась из центра моего тела и распространялась до кончиков пальцев, но почему-то не удавалось переступить эту черту. Нечто другое держало меня, не давая совершить действие, и это нечто находилось тоже внутри меня.

— Прогоняяй бесы силою на тебе распятого… — продолжал отец Адриан.

— Не поможет тебе ваш Бог! — прохрипела я, махнув руками, отчего сбила старого схимника с ног. — Скоро придет наш царь! И наступит наше время! Ненавижу тебя!

Я снова отправила силовую волну на седого старца, который, едва поднявшись, кубарем перелетел через журнальный столик, разбив статуэтку, привезенную отцом с Африки.

Оборвав действия и бормотание старого Адриана, я направилась к выходу со словами: