Книга Порочный ангел, страница 57 – Л. Дж. Шэн

У меня отвисает челюсть.

— Талия милая.

Она запрокидывает голову и заходится невеселым смехом.

— Талия – манипулятор. Поверь, уж я-то знаю – сама такая же. И пока мы говорим, наверняка планирует, как тебя устранить.

— Откуда ты…

— Я услышала достаточно через дверь, пока окончательно не потеряла веру в тебя.

Голова идет кругом. Я заслужила ее гнев, но ужасно жалею себя, потому что никто не проявляет ко мне снисхождения.

— Ты потеряла веру в меня? – с трудом произношу я.

Как бы плохи ни были дела с Дарьей, когда она была подростком, сестра всегда меня любила. Я была уверена в этом, как в том, что солнце взойдет на востоке. Она всегда меня поддерживала.

Дарья открывает рот, как раз когда роскошный «БМВ» въезжает в наш переулок, чтобы отвезти ее в аэропорт.

— Нет, милая. Ты сама ее потеряла. Если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что нужно брать на себя ответственность за ситуации, в которых оказываешься. Сообщи, когда я смогу чем-то помочь. Потому что наблюдать воочию, как ты себя разрушаешь, я не желаю.

Глава 9. Бейли

Проходит целая жизнь, пока мы со Львом находимся в одном городе, на одной улице, но не на одной волне. Возникают королевства. Рушатся империи. Почему-то я не звоню Сидни. Но и не выкидываю записку с его номером. Оставляю ее прожигать дыру в дне ящика моей тумбочки, пока сама подумываю пойти искупаться в океане и никогда не возвращаться на берег.

Я лежу на кровати лицом вниз, когда в мою комнату врывается мама. Она перестала стучать перед тем, как войти, с тех пор, как я приехала домой из больницы. Я знаю, в чем причина: она мне даже вареное яйцо не доверит, что уж говорить о безобидных домашних средствах, с помощью которых я могу попытаться улететь.

— Привет, мама. – Мой голос звучит приглушенно из-за подушки.

— Девочка моя. – А в ее голосе слышатся нотки раздражения. – Мы с твоим отцом прощаемся с ролями кровожадных деспотичных охранников и пойдем сегодня вечером в театр.

Видимо, собрались на одно из двойных свиданий, на которые ходят с Бароном и Милли, Трентом и Эди, Дином и (иногда) Дикси.

— Что будете смотреть? – Я приподнимаю голову, делая вид, будто это важно, и меня не охватили полное оцепенение и безнадега.

Мама воспринимает мой вопрос как приглашение присесть на край кровати. Моя комната, как и вся жизнь до приема лекарств, безупречна. Роскошная белая двуспальная кровать, стены пастельно-розового цвета, гирлянда с полароидными фотографиями моих друзей и членов семьи, а еще замысловатый туалетный столик и стеллаж с моими любимыми томиками поэзии – все в твердых обложках, с эксклюзивными окрашенными обрезами и в безупречном состоянии. Когда-то то же самое можно было сказать и об их владелице.

— «ОКЛАХОМА!» – отвечает мама. – Заглавными буквами и с восклицательным знаком в конце, если тебе вдруг интересно.

— Звучит… безумно, – бормочу я. – О чем это?

— Это мюзикл. И кстати, довольно известный. Могу взять тебя с собой, если хочешь. – Мама нарядилась. Я вдруг понимаю, что они с папой никуда не выбирались вместе с тех пор, как я вернулась. Обычно они каждую неделю ходили на свидание. Я уничтожила их социальную жизнь, а потом добила ее выстрелом в голову на случай, если она еще трепыхалась. Должно быть, они меня ненавидят.