Книга Порочный ангел, страница 173 – Л. Дж. Шэн

— Откуда ты знаешь?

— Я пережил все, что сейчас переживает Бейли.

— И?

— То, что тебя не убивает, порой помогает прийти в себя. Глава 30. Бейли

Первое, что я слышу – размеренный ритм аппарата ЭКГ.

Бип. Бип. Бип.

Спокойный и умиротворяющий звук убаюкивает меня, то погружая в бессознательное состояние, то вырывая из него. Мне холодно. Во рту пересохло. Я медленно прихожу в себя и по невыносимому количеству ощущений, которые захлестывают меня вновь, понимаю, что, вероятно, находилась в медикаментозной коме. Я знаю, зачем врачи вырубают и погружают в режим голубого экрана. Я посещала медицинские курсы перед поступлением в Джульярд. Не знаю, что со мной делали, но я бы точно не смогла это вынести, будучи в сознании.

Я мало что помню. А вообще… не помню совсем ничего. Но чутье подсказывает, что случилось что-то плохое.

Я была не просто на волоске от смерти. Я поцеловала ее холодные синие губы и оказалась в шаге от того, чтобы она полностью меня поглотила.

Открываю глаза, гадая, как долго пробыла без сознания, и первое, что вижу – свою сестру, которая дремлет в кресле напротив. Позади нее голубая больничная стена. На груди лежит моя толстовка, и, похоже, сестра нюхала ее, чтобы успокоиться.

Я кошу глаза вправо. Мама сидя спит рядом со мной. Перевожу взгляд влево – там кромешная темнота и стрекот сверчков.

Я пытаюсь сглотнуть. Не выходит.

Сколько времени прошло?

Что я, черт возьми, наделала?

Воспоминания о Талии и письме из Джульярда наводняют мой разум подобно цунами. Я ограждаюсь от них, как могу. Я не готова. Еще нет.

Осторожно пытаюсь издать какой-нибудь звук. Открываю рот и выдыхаю. Получается издать хрип. Я благодарна за это маленькое чудо. За простую радость не лишиться голоса.

Закрываю глаза и делаю жадный вдох. Это простое непроизвольное действие наполняет меня надеждой.

Я могу дышать.

Я все еще могу дышать.

После всех испытаний, которым подвергла свое тело. После безжалостных наказаний. Я все еще жива.

— Бейлз? – хрипит Дарья.

Мои глаза закрыты, а значит, она догадалась, что я пришла в себя, по слезам, которые текут по моим щекам. Больничный халат намок, и мне хочется вытереть лицо, но я подключена к такому количеству приборов, что больно пошевелить руками.

Дарья встает и шагает ко мне в носках. Ложится рядом на больничную койку и обхватывает меня длинными гибкими руками, нежно вытирая мои слезы. Целует меня в щеку. От нее пахнет нашим детством – пышными подушками, какао и солнечным светом. Ее светлые волосы путаются с моими, и она осторожно обнимает меня, будто я сломана. Ведь так и есть.

«Порочные ангелы все равно ангелы, Бейли», –напоминает голос Льва в моей голове.

— Я так рада, что ты с нами. – Голос Дарьи звучит хрипло от слез. Я плачу все сильнее, сотрясаясь всем телом. Наверняка это вредно для моего здоровья. Весь этот потоп эмоций, который захлестывает меня целиком.

— Тише. – Дарья, успокаивая, гладит меня по голове. – Маму разбудишь, а она не спала почти трое суток. Что очевидно по состоянию ее кожи.

— Как долго я была без сознания? – шепотом спрашиваю я.

— Два дня.

Я делаю резкий вдох. Закрываю глаза. О, Маркс.

— Мне так жаль, – говорю я.

— Мне тоже.

О чем же ей сожалеть? Она ничего не сделала. Разве что… она сожалеет не о чьих-то поступках. А о ситуации. Должно быть, осознание написано прямо у меня на лице, потому что Дарья делает резкий вдох.