Книга Порочный ангел, страница 157 – Л. Дж. Шэн

— Любил, – тихо поправляю я. – Любил, пап. Мамы больше нет.

— Прошло четыре года. – Глаза Найта блестят от слез. – Мы ужасно по ней скучаем, пап. Правда. Но целью ее жизни было сделать нас счастливыми. Состоявшимися. Выбрав жизнь вместо скорби, ты не предашь ее, а отдашь дань уважения.

— И твоя любовь к маме никогда не подвергалась сомнению, – добавляю я. – Ты исполнил свой долг. Мы хотим видеть тебя счастливым. И вообще…

Сейчас самое время рассказать ему о моих надеждах и мечтах. О том, что он им препятствует. В этом году мне не светит поступить в Военно-воздушную академию, но кто знает? Может, получится в следующем.

Найт с отцом склоняют головы набок и пристально на меня смотрят.

— Что? – хором спрашивают они. Найт взглядом так и говорит мне: не смей, черт возьми.

Но я устал жить ради других.

— Пап, допуская, чтобы твое счастье зависело только от чего-то одного, ты тем самым здорово на нас давишь. Ну, на меня. Я… ненавижу футбол.

Он не сводит с меня глаз, но ничего не говорит. Думаю, он знает. Возможно, и правда обращал внимание в последние дни.

— Терпеть не могу. Как игру. Как само понятие. Как чертово увлечение. И вообще… – Я потираю затылок. – Британцы правы. Сокер – вот это футбол. А наш футбол это… гандбол, видимо?

— Очень захватывающе, – бубнит Найт.

Папа смотрит на меня так, словно я объявил, что влюблен в кухонную раковину, и мы с ней хотим тайно сбежать в Вегас.

— Он мне никогда не нравился, – продолжаю я. – Ну да, в начальной и средней школе было неплохо, и футбол сплачивал нашу семью, поэтому я не возражал. Но когда пошла речь о серьезной игре… ну, я продолжал, потому как знал, что тебя это радовало. Что ты любил приходить на матчи и мечтал, что однажды меня отберут в профессиональную команду.

От выражения его лица становится дурно. Он убит горем. В ужасе.

— Слушай. – Найт встает между нами, пытаясь разрядить обстановку смешком. – Ведь не велика беда, правда. Лев просто говорит…

— Чушь. – Папа вырывается из рук Найта и шагает ко мне. Он словно в трансе. – Ты это серьезно, Лев? Ты правда играл в футбол из-за меня? А то на днях Бейли сказала мне, что я подрезаю тебе крылья, но я решил, что она просто… – Он облизывает губы. – Преувеличивает.

Она не преувеличивала. Она попала в яблочко. Папа верил, во что хотел верить.

Я беспомощно пожимаю плечами, разглядывая свои носки.

— Я люблю тебя. Я хотел, чтобы ты был счастлив. Футбол приносил тебе счастье.

— Черт, и как далеко ты собирался зайти? – Он запускает пальцы в волосы.

Я задумываюсь об этом на мгновение, а потом иду в свою спальню. Когда возвращаюсь в гостиную, папа и Найт так и стоят на тех же местах. Я протягиваю отцу письма о зачислении, перевязанные резинкой. Он снимает ее и просматривает все.

— Техасский христианский университет. Мичиганский. Университет штата Огайо. Южной Каролины. Охренеть…

Найт поворачивает голову и в ужасе смотрит на меня. Я чувствую себя обманщиком. И редкостным дураком. О чем Бог только думал, даруя мне этот талант? Лучше бы отдал его Митчеллу Шварцу.

Папа сминает письма в кулаке. В его глазах стоят слезы.

— Будь Рози здесь, она бы меня убила. Что же я наделал?

— Мамы здесь нет, так что я сохраню твой секрет. – Я шагаю к нему. Не стану делать вид, что все прекрасно, но и вести себя по-свински тоже ни к чему. – Но насчет Найта не уверен. У него длинный язык, может разболтать новости. – Я киваю на брата. Мы все посмеиваемся. – Самое главное, что я перестал преследовать чужие мечты. Пора воплощать свои. Я стану военным летчиком.