Книга Порочный ангел, страница 142 – Л. Дж. Шэн

— Прошу, пожалуйста, – рявкаю я. – Просто замолчи и дай мне спокойно вести машину, пока я не сбросил нас обоих с моста, черт подери.

Остаток пути я стараюсь успокоить нас обоих. Без конца напоминаю себе, что ей плохо. Больно. Одна нога у нее так распухла, что, кажется, кость вот-вот выскочит наружу. Надо дать ей поблажку.

Мы почти приехали в наш тупичок, когда Бейли заговаривает снова.

— Отвези меня в лес.

— Не могу. Повезу туда Остина после того, как разорву на части и заставлю его семью сыграть в «поиск предметов», чтобы собрать его тело воедино.

Она не улыбается. Просто поворачивается ко мне и смотрит с мольбой в глазах.

— Лев.

И как всегда, я не могу ей отказать.

Еду к нашему тайному месту. Я в таком замешательстве, что голова вот-вот взорвется. Но все же я всегда знал, что мы окажемся здесь. В этом моменте. Где-то на грани: не враги и не возлюбленные.

— Таблетки… – Бейли прокашливается. – Я начала принимать их из-за боли и травм. Еще в Джульярде. То есть, конечно, они сыграли свою роль. Но дело было не только в травмах.

— Нет? – переспрашиваю я. Она открывается мне. Объясняет, как превратилась из величайшей зубрилы, которую я знаю, в наркоманку.

— Нет.

Бейли опускает голову на руки, ее спина дрожит. Я инстинктивно касаюсь ее руки, пытаясь утешить.

— Наркотики – защитный механизм. Больше всего на меня давила необходимость быть идеальной. Отличницей. Одаренной балериной. Любимой дочерью. Я чувствовала, словно не имею права на ошибку. Ни в чем. Никогда. Думала, что справлюсь… но в итоге последней каплей для меня стала сущая мелочь.

Тишина встает между нами десятитонной стеной, и мне хочется пробивать ее кулаком, пока не истеку кровью.

— Я хотела забыть кое о чем, что со мной случилось. А еще о том, что не случилось, но, возможно, должно было. Просто все достигло точки кипения. Я всю жизнь была безупречной и усердно ради этого трудилась, но в Джульярде мой лучший результат оказался недостаточно хорош. Поэтому я постоянно оттачивала мастерство, работала еще усерднее, «заводилась». Мне пришлось начать прием антидепрессантов, чтобы сохранять бодрость, энергию и мотивацию. А потом начались травмы, и их стало уже недостаточно. Я стала принимать мощные обезболивающие.

— Безупречности придают излишнее значение, – хриплю я. – Она относительна, недолговечна и скучна.

Меня сейчас мучает один вопрос: что она хотела забыть?

ЧТО ОНА ХОТЕЛА ЗАБЫТЬ?

ЧТО ОНА ХОТЕЛА ЗАБЫТЬ?

Я останавливаю машину возле леса и выключаю двигатель.

— Ты сказала, что хотела о чем-то забыть? – Мой голос превратился в хрип. – О чем?

Бейли открывает рот, и слова льются рекой.

— Я уже не девственница. – Она опускает взгляд на бедра, впиваясь в них бледно-розовыми ногтями. – И лишилась невинности… не в лучших обстоятельствах. Думаю, отчасти я всегда верила, что мы лишимся девственности друг с другом, как бы жалко это ни звучало.

— Вовсе это не жалко. – Я убираю ее руки, пока не поранила себя до крови. – Я тоже в это верил. Порой только эта мысль меня и поддерживала.

— Помнишь тот вечер, когда ты спросил, хожу ли я на вечеринки? Сплю ли с другими? – Она всхлипывает.

— Да, – отвечаю я. – В тот вечер я поставил на нас крест. Вроде того. Временно.

И совершил величайшую ошибку в своей клятой жизни.