Книга Порочный ангел, страница 140 – Л. Дж. Шэн

Она надувает губы и сердито цедит:

— Если так хочешь, чтобы я ее сняла, тогда умоляй, малыш Леви.

Все охают и ахают. На несколько секунд я лишаюсь слуха, словно оказался под водой. Бейли явно сошла с ума, и я вот-вот погружу ее в настоящий фильм ужасов, и Остину крупно повезет, если он в нем выживет. У этого кретина сейчас чрезвычайно самодовольный вид.

— Да, Леви, – воркует он. – В кои-то веки встань на колени.

Поджав губы, я снова обращаюсь к Бейлз.

— Бери вещи. Мы уходим.

— Нет, правда. – Она всплескивает руками, разразившись гортанным смехом. Сексуальным. Сейчас она не Нормальная Бейли, но та все еще увязла где-то внутри нее. – Раз хочешь отдавать мне команды, будто я твоя комнатная собачка, тогда, справедливости ради, ты тоже должен стать моей? Ползи ко мне, Лев Коул. Давай. Тут всего – сколько? Три шага? – Она слегка отступает, увеличивая расстояние между нами. – Умоляй, чтобы пошла с тобой.

Клянусь, в этот миг я мог бы совершить нечто ужасно глупое и жестокое с человеком, который подсадил ее на наркотики.

— А если не стану? – спрашиваю я скучающим тоном. К нам сейчас прикованы все взгляды Южной Калифорнии.

— Если не станешь… – она облизывает губы и смотрит мне в глаза, – то я сегодня трахнусь с Остином.

Остин завывает и хохочет на заднем плане, и я понимаю, что она не врет. Бейли стопроцентно с ним переспит, и я никак не могу ей помешать. Даже если утащу ее в свою машину (что формально вполне могу сделать), она все равно найдет способ сделать это просто мне назло. Она не в себе, не может мыслить здраво. Демон внутри нее жаждет свой фунт плоти, и я готов оторвать кусок от собственного сердца и скормить ему, лишь бы он остался доволен.

А готов ли?

Я никогда никого не умолял и не собираюсь делать это сейчас. Я создаю опасный прецедент. Но заметив мою внутреннюю борьбу, чистую ненависть в моих глазах, Бейли издает вздох.

— У тебя есть презик, Остин? А вообще, я не привередливая. Сойдет любой, у кого есть с собой презерватив.

Бейли увязла в объятиях нарастающего отходняка. Я вижу это по испарине на ее коже, по пустому взгляду грустных глаз.

На самом деле здесь нет такого дурака, который согласился бы на ее предложение. Сказать ей «да» прямо у меня на глазах – верный путь к преждевременной кончине. Но я знаю: как только окажусь вне поля зрения, искушение станет для Остина слишком велико. Я не могу этого допустить. Не могу позволить Голубке быть с другим. Она моя.

Я медленно встаю на колени. У нее перехватывает дыхание. Опускаю голову, чтобы не видеть чужие лица.

А потом ползу к ней.

Знаю, это настолько дико, что слухи непременно дойдут до Талии. Знаю, что происходящее снимают на телефоны. Знаю, что за те два месяца, которые Бейли здесь провела, я нанес своей репутации больше вреда, чем за всю свою жизнь.

Колени касаются теплой от костра земли. Толпа смеется, перешептывается, и, черт, я никогда ее за это не прощу. Ни трезвую Бейли, ни в наркотическом опьянении. Все ее обличия сливаются воедино в человека, которого мне правда стоило бы разлюбить.

Когда я наконец оказываюсь возле ее ног, то поднимаю голову и смотрю ей в глаза. Вижу, что Бейли немного пришла в себя с того момента, как озвучила свою просьбу – может, она вообще не думала, что я на такое соглашусь, – потому что теперь ее вид полон раскаяния. Широко раскрытые глаза покраснели и омрачены печалью.