Книга Пропасти улиц, страница 98 – Любовь Левшинова

— Да, – просто ответил Андрей Игоревич. – Сама суть молодости в том, чтобы пройти через саморазрушение к саморазвитию.

Любопытно.

Татум улыбнулась.

Таймер на часах запищал: сеанс был окончен. Они продолжали молчать и смотреть друг на друга. Татум – с искренним, а не поддельным интересом, Старицкий – с надеждой. На правду. Обо всем.

Тат взяла свои вещи, направилась к выходу.

— До среды?.. – кинул ей в спину Андрей Игоревич.

Дрейк остановилась у дверей, повернулась к мужчине. Смотрела, как всегда, пристально, прямо, решая, стоит ли он ее доверия или ей нужно закрыть дверь с той стороны и никогда не возвращаться.

— До среды.

Ева

Холодно и скверно. На то и осень.

Воздух был еще влажным от недавно прошедшего дождя – дышать было приятно, дышать хотелось. Конечно, дышать хотелось всегда, потому что без этого не прожить, но в таких случаях – особенно.

Осень в этом году была поздняя, наступила в начале октября, но, в отличие от прошлого года, снег все еще не морозил задницу, уже плюс: не хотелось застрелиться каждое утро перед походом в универ. С недавнего времени это перестало быть такой уж проблемой, но пожаловаться на погоду – святое.

Ева зарылась носом глубже в вязаный шарф, перевела взгляд на Вику. Такой заряд энергии и оптимизма дается далеко не каждому, поэтому Ева с чистой совестью зевала и в разговоре участвовала косвенно – перекидывалась закатыванием глаз и улыбками с Надей, чтобы совсем не потерять связь с реальностью.

— Как думаешь, твое тотемное животное многое о тебе говорит?

Ева слизала с ложки остатки йогурта, нахмурилась.

— Что, прямо за моей спиной?..

Девчонка только укоризненно покачала головой и, перелистнув страницу журнала, начала зачитывать для каждого гороскоп на сегодня. Надя прыснула в кулак, обмениваясь многозначительными взглядами с Евой и Катей, рыжей кудрявой ведьмой, которая смотрела на всех строго и в которой только близкие люди со временем могли рассмотреть теплого, родного человека.

Они оглядели двор, высматривая парней Примусов, а когда Вика зачитывала гороскопы, она всегда добавляла отсебятину вроде «о, сегодня Венера в третьем доме – самое время поговорить с Марком».

Примусы сидели за дальним столом в неполном составе: Марк приезжал только ко второй паре, а Крис… Ну, сегодня понедельник – кого мы обманываем?

А вот кого удивительно было видеть, так это направляющуюся в сторону их стола Татум Дрейк.

Ева обернулась, чтобы посмотреть, нет ли за ними ее друзей, потому что было это странно. Очень странно.

Нет, Маричева не тушевалась, просто они ни разу не разговаривали с той вечеринки: случая подходящего не было. А если бы и был, что бы она сказала? «Привет, помнишь меня, ты мне волосы держала, когда я блевала, и пьяную отвезла к подруге, давай дружить»?

Хотя, черт, надо было так и сделать.

Ева резко выдохнула, вспомнив, что слышала, будто у Татум и Криса Примуса что-то было. У него с половиной университета что-то было, просто Маричева надеялась, что сцены ревности не возникнет.

Она целовалась с Крисом на тусовках. Не более. Но от ревнивой бывшей парня уже успела получить презрительные взгляды в начале года. А когда она смотрела на Дрейк, создавалось ощущение: случись что – она может просто убить.

Про Татум ходило множество слухов. Например, что она перевелась из другого универа, потому что спала с учителем вдвое ее старше, или что ее бывший парень – криминальный авторитет с руками по плечи в крови, и много чего еще. И хоть Ева в слухи не верила, осадок оставался.