Книга Пропасти улиц, страница 129 – Любовь Левшинова

Катерина холоднее всех приняла Татум, но не из-за предрассудков и слухов, которые ходили по универу и которые пересказывала им Вика, а из-за своих суждений, понятных лишь ей одной. Похожим людям всегда сложнее сходиться, чем противоположностям, Ева это поняла давно.

— Перепутала стакан сока с вином и решила не останавливаться. – Дрейк скривила губы в тщательно скрываемой улыбке и прыснула со смеху. Но через мгновение серьезно заглянула Катерине в глаза, резко меняя тему разговора. – Кстати, кроме шуток: насколько я знаю, ты так и не извинилась перед Евой за тот случай. Ну, ты знаешь.

Она улыбнулась уголком губ, глаза ее оставались серьезными. Давила на девчонку взглядом.

Дрейк владела ситуацией – умело жонглировала шутками и обвинениями в одной минуте разговора.

— Что? – ошеломленно выдохнула рыжая. – Я извинилась…

— Я могу, конечно, с тобой согласиться, но тогда мы обе будем неправы. – Дрейк цокнула, перевела внимательный взгляд с маникюра на глаза девчонки.

Катерина не знала, зачем оправдывалась перед всеми, просто не умела так быстро ориентироваться в ситуации, когда ничего не предвещало беды. Чертова сука Татум лезла не в свое дело, Катя кинула вопросительный взгляд на Еву как на очевидца событий.

— Это не совсем так, – смущенно улыбнулась Маричева, пряча взгляд в ладонях, завернутых в варежки, – ты что-то говорила о том, что так получилось. И, в общем-то, все.

Она улыбнулась, кидая короткий взгляд на подругу, как бы говоря: «Я все понимаю, ты не виновата, но моему сердцу было бы легче, если бы подруга попросила прощения за предательство».

— Прости.

Она выдохнула это как само собой разумеющееся, в груди перестала ныть неприятная царапина стыда, когда она увидела теплый взгляд подруги, понимая: вопрос окончательно закрыт только сейчас.

Катерина не знала, зачем повелась на это сумасшествие, решив поддаться влиянию интриганки Дрейк. Впрочем, если Маричевой было важно именно это слово, произнесенное ей, она готова была принести в жертву свою гордость, потому что она теперь другая – она стала лучше.

Прощание и скомканные обещания встретиться всем вместе пролетели мимо ушей, в сознании осталось только то, что сказано было лично ей, отошедшей на пару шагов от компании Татум: «Ты еще в это не веришь, но мы могли бы стать друзьями».

Чувства в груди после разговора с этой чокнутой, про которую болтала половина университета, остались неоднозначными: с одной стороны, она копалась у нее в душе на виду у всех, с другой – оказалось, закрыла гештальт с Маричевой, который, она думала, исчерпан давно. Непривычная легкость в груди заставляла хмуриться.

— Чего ты так на меня смотришь? – Катерина смешно вздернула брови, вопросительно смотря на Ивана, который сосредоточил на ней свой радужный взгляд.

— Прости, я гордился тобой слишком громко? – спросил он с улыбкой.

Рыжая смущенно закусила губу, всплеснув руками, но возмутилась, вспомнив, что она вообще-то не в восторге.

— Гордился? Это было ужасно! Тебе что, нравится выставлять меня круглой идиоткой? – Сдерживая смех, Катерина уперла руки в бока, почти серьезно глядя на парня.

— Прости, ты хочешь, чтобы я сказал «нет», верно? – Он улыбнулся во все тридцать два зуба и рванул с места, когда Катя скорчила устрашающую гримасу.