Книга Пропасти улиц, страница 125 – Любовь Левшинова

— Буду держать сраную свечку, – пробубнил Матвей Степанович и вымученно улыбнулся на прощание. – Спокойной ночи.

— Еще и ругается, – сказал он с улыбкой себе под нос. – Ну весь в меня.

Татум

У Татум болели скулы. Так сильно, что напряженные мышцы приходилось разминать пальцами, про себя повторяя: «Что с тобой не так, идиотка?» Но это не мешало дурацкой, необоснованной, кривой, блаженной улыбке вновь и вновь расцветать на лице. И это совсем не потому, что она уже второе утро подряд чувствовала себя счастливой, засыпая предыдущим вечером под боком Криса. Ладно, поэтому.

Счастье, или как еще можно было назвать этот теплый комок в груди, расползалось по трахее и не давало ровно дышать: Татум улыбалась, улыбалась, улыбалась. Опоминалась, хмурилась, фыркала, закатывала глаза, но потом опять улыбалась.

Воспоминания о теплом солнечном воскресенье одновременно растекались и четко держались в памяти. Дрейк старалась сосредоточиться на сборах в университет, на ее излюбленных восьми ручках и бутылке фильтрованной воды, но туман в голове заставлял собираться дольше обычного.

Ника коротко поздоровалась с сестрой, возвращаясь к приготовлению яичницы, потом снова перевела взгляд на старшую Дрейк. Смотрела уже дольше и внимательнее.

— Все нормально? – Она скептично выгнула бровь и криво усмехнулась, глядя на улыбающуюся сестру, но более провокационных вопросов не задавала от греха подальше.

— Да, все отлично, – кивнула Тат. Ника скрыла свое изумление, сосредоточившись на нарезке овощей: первая фраза Татум Дрейк с утра и… без сарказма? – Ты когда домой вернулась?

Тат закинула в рот кружочек огурца и плюхнулась на стул, наблюдая за готовкой сестры.

— Полчаса назад. Я решила переодеться и позавтракать: у Ольки дома из еды только чипсы, – скривилась Ник, разом смахивая нарезанные овощи в салатницу.

— Значит, ночевала у подруги… – Тат на автомате, задумчиво произнесла фразу, думая о чем-то своем, а Ника не удержалась от язвительного:

— Я-то – да. – И быстро отвернулась к плите, чтобы не словить гневный взгляд старшей или не напороться на острую реплику в ответ.

Родители уехали в командировку на все выходные: Вероника решила последовать примеру старшей сестры и нагуляться вдоволь. Правда, дальше ночных фильмов, вина, карт таро и звонков однокурсникам с розыгрышами они с Олькой не зашли, но это было вполне хорошим развлечением.

По крайней мере, так говорила и доказывала своими ошибками Татум. Ника была умной девочкой и не спешила узнать все на своем опыте. Ее девизом было: «В жизни надо все попробовать, но надо и попробовать кое-что не попробовать». Язык сломаешь, но в точку.

Старшая Дрейк никак не могла примириться с тем, что (господи, какой банальный ужас) в животе порхали бабочки. Эти мелкие твари не хотели останавливаться, и Дрейк начинала думать, где достать таблетки от изжоги.

Ее улыбка была похожа на солнечный лучик, отскакивающий от зеркальных поверхностей. Ника ехидно усмехнулась, поудобнее перехватывая лопатку для готовки.

— Хорошо повеселилась на выходных?

Во фразе было скрыто столько неозвученных смыслов и иронии, что младшая Дрейк непроизвольно прыснула от смеха, но Тат этого даже не заметила.

— Да, я неплохо развеялась, – пространно ответила она, подпирая щеку кулаком. Весело было – не то слово.