Книга Пропасти улиц, страница 124 – Любовь Левшинова

— К кратковременной нервотрепке. – Лев расслабленно пожал плечами и недовольно скривился, устремив взгляд на вышитое полотно со средневековым сюжетом над диваном. В каких-то вещах у брата полностью отсутствовал вкус. – Повесил хоть бы Поллока, – кисло пробормотал он. Опомнился, вернулся к сути разговора. – Я все улажу. Уже начал.

— И как, интересно?

— Тебе не понравится, – тихо пробубнил себе под нос мужчина, но Вертинский-старший расслышал это и подозрительно прищурился.

— Говори. – Приказ есть приказ.

— Ребят местных нанял документы из моего схрона достать, – нехотя посвятил в текущую ситуацию брата Лев. – Там все имена и некоторые переводы – этого хватит, чтобы доказать твою непричастность. – Раздраженный повелительным тоном, он поджал губы, предвкушая изумленное выражение лица брата.

Переведя взгляд на Матвея Степановича, он его и увидел.

— Непричастность генерального директора? – Казалось, брови мужчины от удивления затерялись где-то в волосах.

— Номинального, – вздохнув, напомнил Лев, снова начав променад по кабинету. – Документы об этом четко и ясно скажут.

— Что за головняк, господи, Лев! – Праведное возмущение эхом разбилось под потолком кабинета. – И что за ребята? – с нескрываемой надеждой на благоразумие брата спросил он.

— Банда местная, – безучастно отмахнулся Вертинский-младший. – Дерзкие подростки, погромы мелкие устраивают.

Матвей Степанович подавился воздухом.

— Серьезно?! – Мужчина подался вперед, прожигая брата ошеломленным взглядом. Думал же, что нельзя называть поступки Льва верхом безрассудства, а тот, будто слыша его слова, с каждым разом пытался запрыгнуть все выше. – Ты, мать твою, серьезно? Местных наркош нанял?!

Вертинский-младший скривился: вечно брат драматизирует.

— Они вряд ли торчат: слишком хорошо следы заметают. – Лев задумался над собственными словами. – Или на лапу кому-то дают, раз полиция в их сторону ветер не нюхает, прозорливо для их возраста. – Разбираться в этом не хотелось, но то, что ребята не попадались, было им на руку.

— Рыбак рыбака, – саркастично заметил Матвей Степанович и устало выдохнул, потерев переносицу. – Ладно, не буду на мозги капать, скоро сердце не выдержит, – бесцветно бросил он, откинулся в кресле.

— Старость не радость, да? – усмехнулся Лев, радуясь, что стращание младших подошло к концу.

Разница у них была десять лет – после тридцати это не имело большого значения, но подшучивать над возрастом Лев не уставал никогда.

— Надеюсь, ты со своими махинациями доживешь и сам узнаешь, каково это, – буркнул Матвей Степанович в ответ и поднялся с места, собирая со стола бумаги.

Час поздний, но в офис заехать еще надо – Лев вытащил его на разговор неожиданно.

— Не переживай. – Вертинский-младший хлопнул брата по плечу.

Матвей Степанович только вздохнул.

— Я буду. – Закрывая кейс, он посмотрел на брата. Конечно, он всегда будет переживать за младшего, сколько лет бы им ни было. – Но не буду стоять над душой. – Он развел руками, мол, ты уже все-таки взрослый. – Только разберись с этим. – Мольба просочилась в тон незаметно, когда Матвей Степанович обратился к брату уже у выхода. – Разберись, иначе сыну моему не империя достанется, а пепелище, – горько произнес он.

Лев уверенно кивнул.

— Я разберусь, – пообещал он брату. – Ради тебя и племянника.