Книга Пропасти улиц, страница 110 – Любовь Левшинова

Он в тот момент был взрослее обычного, был примером для подражания и оказывал положительное влияние на мальчика.

Сейчас, правда, Тат видела отголоски влияния Криса в Мишиной незаконной просьбе. Дрейк улыбнулась.

Она решила взять десятиминутную паузу от широких улыбок и маленьких странных закусок, незаметно свинтив в беседку за домом. Из нее открывался прекрасный вид на озеро, стоящие вокруг ели укрывали Тат от посторонних глаз, здесь она могла, давясь пивом, разложить все по полочкам.

— Если это яд, зачем ты его пьешь? – Мальчишка смотрел на Тат с искренним удивлением.

— Потому что есть вещи внутри меня, которые мне хотелось бы убить, – пафосно заявила она. Нахмурилась. – А на самом деле – хер знает. – Дрейк поморщилась, отставляя бутылку на скамью. – Срань, так говорить нельзя! – осеклась она, вспоминая, что перед ней стоит хоть и воспитанный Крисом, но маленький мальчик. Ударила себя рукой по лбу. – В смысле… Черт! Сука, я не то имела в виду, – запуталась она в словах. – Короче, просто не повторяй за мной. – Дрейк виновато улыбнулась, а мальчик закатил глаза.

— Я и не такое слышал, – цокнул он, – но не повторяю подобное, как истинный джентльмен. – Мишка гордо вздернул подбородок, поправляя маленькие запонки на рубашке. Тат захохотала.

— Это Крис тебя такому научил? – лукаво улыбнулась она.

— Да, – кивнул Мишка, – еще Крис говорит, что надо очень осторожно выбирать друзей, присматриваться к людям и не кидаться в омут с головой, – с серьезным видом произнес мальчишка, наверное даже не до конца понимая значение таких простых, но взрослых слов.

— Правда? – Тат грустно ухмыльнулась. – И ты следуешь его советам?

— Конечно. Я так не стал дружить с одноклассником, узнав, что он ворует конфеты из общей корзины, – со знанием дела произнес мальчик. – А еще Крис советовал обязательно доверять людям и прощать их, пока могу.

Татум подавилась воздухом: как же верно, Крис. Как же, сука, верно сказано.

— Это очень хороший совет, – кивнула Дрейк. – Надеюсь, ты не разучишься доверять, как он.

— Не-ет, – отмахнулся Мишка, – моя мама от меня не уйдет.

— В смысле? – нахмурилась Дрейк.

Дети иногда бывают очень загадочными.

— Ну, Крис говорил, что у него разбилось сердце, когда от него ушла мама. Он тогда еще маленький был и долго плакал, – объяснил мальчишка. – Я не знаю, как сердце может разбиться, потому что видел в книжке, что оно состоит из мышц и мягкое вроде. – Мишка озадаченно почесал затылок.

— О, еще как может.

— Наверное. – Он пожал плечами. – Крис рассказывал, что ему казалось, будто его мама бросила и заменила другим сыном – это его больше всего расстроило. – Миша закусил губу, перекатывая носком ботинка мелкие камушки по дощатому полу беседки.

Тат закрыла глаза.

Это не просто несчастная любовь – это плевок в душу от самой важной женщины в жизни. От той, которая должна любить безоговорочно, с гарантией и всю жизнь. От той, любовь к которой заложена на генетическим уровне, с кем связь строится на протяжении всех прожитых лет. Она лишила Криса шанса на доверие и взаимную любовь хоть с кем-нибудь.

Дрейк не осуждала: она видела ежесекундную боль Вертинского, будто зашитую у него под кожей. Понимала, что подобные вещи просто не забываются и за такое не прощают. Любые ошибки исправить нелегко, но такие – особенно.