Книга Пропасти улиц, страница 106 – Любовь Левшинова

Просто фантастика, мать его, а не отдых.

Крис

Дрейк завалилась на кровать, натягивая на колени разношенную кофту, достала из дорожной сумки ноутбук. Вертинский кинул на нее короткий взгляд, выходя из душа, – присвистнул, заметив очки для чтения.

— Заткнись, – пробурчала Дрейк, не поднимая взгляда на парня.

— Да я ничего и не говорил.

Он вытер мокрые волосы полотенцем, с интересом разглядывая Тат. Она странно и мило выглядела в очках.

— Одно слово по этому поводу, и я тебе член откушу. – Она посмотрела на него поверх оправы, спуская очки на край носа.

Вернула внимание к экрану ноутбука.

Крис только хрипло засмеялся, натягивая майку. Подмигнул Дрейк, когда увидел ее изучающий взгляд на своем торсе. Татум закатила глаза, но уголки ее губ растянулись в корявой улыбке, когда парень упал рядом с ней на кровать и невесомо провел пальцами по щиколотке.

Дрейк поежилась от мурашек, спрятала ногу под плед, удобнее устраиваясь на подушках.

В комнате пахло деревом, бра над кроватью удачно освещали небольшую площадь, добавляя уюта.

За окном слышался начинающийся дождь, тугие капли изредка падали на стекло, успокаивая слуховые рецепторы монотонными звуками природы. День выдался сложным, но закончился, как ни странно, не так паршиво, как мог.

— Она хорошо вписалась. – Вертинский-старший улыбнулся, протягивая сыну закуску. Облокотился на выбеленное заграждение.

— Не то слово, – ухмыльнулся Крис, кидая взгляд на Татум.

Она стояла в окружении двух знакомых отца, двоюродной тети Вертинского и ее подруг, вертя в руках клюшку для гольфа. Крис не слышал, о чем шел разговор, но, очевидно, они хорошо проводили время в компании Дрейк. Тетя заходилась заливистым смехом, мужчины активно жестикулировали, что-то доказывая Тат.

Она помахала Крису, улыбнулась.

Дрейк гордилась собой: сыграть вничью с опытными игроками дорогого стоит. Вертинский не обратил внимания на то, как она передернула плечами, взяв в руки клюшку для гольфа. Тат вспомнила, как она напилась в хлам и Виктор, взяв откуда-то клюшку, предложил похерачить голубей. Тогда он дал ей хорошее подспорье для сегодняшней игры. Она этим не гордилась, но не пропадать же «таланту».

— И ты мало проводишь сегодня времени с ней, – кинул Матвей Степанович сыну. – Она уже второй час играет в гольф, а ты стоишь тут и треплешь языком с отцом.

— Да не мало я с ней времени провожу, – пробурчал Крис. – Это называется давать ей личное пространство, а не таскать везде за собой, как котенка на шлейке, – скривился парень.

— Ты просто боишься, – улыбнулся Матвей Степанович.

— Чего боюсь?

— Того, что однажды кто-то действительно захочет быть с тобой. Просто быть…

Крис посмотрел на Татум, в сознании неожиданно всплыли воспоминания: Дрейк, плавно двигающаяся с ним под музыку, ее горящие глаза и розовые щеки – она выглядела так вдохновляюще и необычно, что внутри Вертинского что-то щелкнуло.

С того момента он не мог смотреть на Дрейк как раньше – он безумно хотел ее каждую секунду.

Нечаянное движение руки, задевающее его локоть, когда она тянется за заваркой? Стояк. Мягкий поцелуй в губы? Стояк. Она, жадно поглощающая свой нескончаемый запас шоколадных конфет? О, бросьте, он – конченый человек.

В легких застревали слова, Крис тупил, пропускал мимо ушей половину реплик друзей, когда она проходила мимо, и вел себя как полный идиот. Это бесило Вертинского, он сублимировал свои чувства в поступки больше обычного, усерднее прежнего обрезая привязанности в своей жизни.