Книга Пропасти улиц, страница 103 – Любовь Левшинова

Татум «по-белому» завидовала Наде – вот кто действительно обладал вкусом и мнением: блондинка выбрала себе стиль девяностых, вьющееся каре под Мэрилин и красную помаду в качестве изюминки. Девушка говорила размеренно, тянула гласные и, когда надо, закусывала губу.

Таких обычно добиваются.

Татум для продумывания образа считала себя слишком глупой и невнимательной – было легче напялить черное, встать на каблуки и надеяться, что тренды все сделают за тебя. Ей не хватало женственности и знания хитростей вроде касания в нужный момент волос или стрельбы глазами.

Тат сначала делала, а потом думала. Но меняться не хотела ни для кого, для себя в том числе. Разгребать собственное дерьмо стало чем-то привычным.

— Как думаешь, твоему отцу это понравится? – поинтересовалась Дрейк, пихая Крису под нос вязаный шарф персикового цвета.

Строящая Вертинскому глазки девушка-консультант осеклась и потупила взгляд. Тат самодовольно усмехнулась. Крис подавил тень улыбки, пожал плечами:

— Вполне.

Крис никогда спермотоксикозом не страдал. Мог, если понадобится, полностью голой девице смотреть в глаза, мог не пялиться на пятые точки однокурсниц, скрытые юбками-ошейниками, и мог не заигрывать с продавщицей: у него имелись для этого самообладание, осознанность и мозги.

Крис мог, просто не хотел. А видеть, пусть и напускную, ревность Дрейк – честно, было приятно.

Вертинский с радостью окрестил этот шоппинг самым классным в своей жизни. Секс в примерочной был ведром вишенок на торте – оставил сладкое послевкусие и сушняк.

Татум поправила выбившиеся из пучка волосы и вышла из кабинки, делая вид, что это не она только что затащила Криса за хлипкую шторку.

— Иногда мне кажется, что ты ненормальная, – хмыкнул Крис, расправляя воротничок рубашки, обслюнявленный Тат.

— Иногда?

Она оглянулась на парня. Он выглядел потрясающе: горящие глаза, чуть растрепанные волосы и наливающийся засос на шее – чувство собственничества в Тат кричало от восторга.

— Ага. В остальное время я в этом уверен.

Они купили кофе и сорок минут сидели в темном углу кофейни. Татум бездумно выводила узоры на его предплечьях, а Крис смеялся над тем, как она ежилась и терлась ухом о плечо, когда он шептал ей что-то, щекоча дыханием шею.

Они озвучивали ссорящуюся парочку, гадали, откуда у девочки у барной стойки с собой кактус и кто мог назвать ребенка Елизабеллой, когда бариста объявила заказ.

Не думали о том, что уже завтра им придется столкнуться со своим прошлым и, возможно, пустить под откос все, что они выстроили за это время.

Оба не подозревали, что их проблема на данный момент, самая опустошающая, опасная и хреновая из всех возможных, носила одно имя – Святослав.

Крис

Вертинский выпустил во влажный воздух густую струю дыма, наблюдая, как та растворяется в пространстве.

Резкий порыв ветра заставил вдохнуть, Крис выше поднял ворот пальто. Он надеялся, что, когда они уедут южнее, погода будет закономерно лучше и сжалится над ними, разгоняя тучи. Вырабатывать серотонин усилием воли поднадоело, хотелось увидеть немного света.

Крис стоял, облокотившись на борт машины, пилил взглядом дверь дома Дрейк: она уже должна была выйти.

Ему нравился этот район: Петроградка была высокомерной, но не пафосной – старинные дома погружали в особую атмосферу города, среди новостроек такого не было.