Книга Гордость и предупреждение, страница 96 – Любовь Левшинова

В эзотерику не верят лишь владельцы малого бизнеса – с оборотами до ста миллионов в год. Дальше – от ста и от миллиарда, настоящие акулы только и делают, что прислушиваются к внутреннему чутью.

Крис среди этого рос. Несмотря на то, что отец пока не подтягивал его за собой в крупное дело, Вертинский все юность и детство общался со строительными магнатами, депутатами и судьями. Чаще – на торжествах, семейных ужинах и праздниках, но нередко видел тех и за переговорами.

Те, кто смог своими руками построить империю, достичь настоящего влияния, никогда не опирались только на материальный мир. Не отрицали существование энергетики, не отбрыкивались от гороскопов. Крис видел, как Раков, один из инвесторов, к которым их с отцом мчал «майбах», подписал договор о слиянии двух компаний только после того, как прислонил бумаги к животу.

И делал это каждый раз. Если чувствовал от бумаг тепло – знал, что все пройдет гладко. Бред? Можно клеймить так необъяснимые вещи сколько угодно, глядя на заключение сделки на несколько миллиардов рублей через окно ресторана, стоя в слякоти снаружи. А можно прикладывать бумаги к животу и расширять бизнес каждый год на триста сорок процентов. Каждый выбирает сам.

Крис знал, как важны настрой и внутреннее состояние. Такие люди, как его сегодняшние «судьи», считывают это на раз-два.

Вертинский специально отключил телефон на два дня, выспался, плотно поел. Даже сделал медитацию для успокоения ума. Электромагнитные вибрации, излучаемые мозгом, тоже не были шуткой: если бы Крис нервничал на встрече, даже при самой гениальной актерской игре все провалилось бы.

Небеса не рухнут на землю за горизонтом, но спонсирования проекта ему не видать.

Крис глубоко вдохнул, выдохнул. Он был готов.

Включил телефон.

Очень, сука, зря.

Клеймом растерянного настроя горело сообщение от Марка:

«Айтишники в восторге от вечеринки, хотели подписать договор в пьяном умате прямо там. Но есть проблема – они спрашивали, не могу ли я “достать чего”. Надо бы обговорить с ними нашу политику».

Машину качнуло на колее, а Криса будто вынесло за борта, оставив лежать на проспекте в грязной луже.

Он так был озадачен разговором с матерью и подготовкой к представлению бизнес-плана отцу, что совсем не подготовился к встрече с ребятами. Вообще. Самонадеянно решил, что короткого резюме Марка в одну фразу будет достаточно. Он ничего о них не знал. Даже имен вроде бы не спросил.

Кретин.

Об инвесторах, к которым ехал на встречу, Вертинский знал все. Какие блюда едят, какие фильмы сморят, у кого гарем любовниц, а кто верен своей жене со школьных времен, как преданный пес.

Это могло стать проблемой. Неважно, сидят ли парни плотно на наркоте или хотели попробовать впервые в жизни, – тема была неприемлемой для Криса и его окружения. Эту политику установил он сам. Для себя и всех, с кем общается. Еще три года назад.

Пружина внутри ослабла, Крис поник, разозлился.

Выдохнул. Это не конец света. Очень неприятная ситуация, выяснение которой займет время, но не критично. И не сейчас. Сейчас главное – с поднятой головой войти в новый этап.

Пружина снова скрутилась.

За окном проносились голые ветки деревьев, еще недавно сиявшие золотом. Питер утопал в вечерних сумерках, магия вибраций начала возвращаться Крису в руки. Все получится.