Книга Гордость и предупреждение, страница 87 – Любовь Левшинова

Йованна смотрела на него внимательно. Будто пыталась впитать эмоции сына на несколько месяцев вперед. А именно столько он не собирается с ней видеться после.

— Стоит нанять пиар-агента с таким размахом, – со знанием дела кивнула она, убирая журнал в сумочку. Взялась ладонями за холодный стакан, из-под ресниц посмотрела на парня. – У нас с твоим отцом был. Мы не публичные личности, но такие люди в любом случае позволяют контролировать твой личный бренд в СМИ.

— Я знаю, чем занимаются пиар-агенты, – хмуро отрезал Крис.

Они не обсуждали ничего. Ничего по-настоящему важного. Ни ее уход, ни их отношения. Первое – потому что Крис не хотел знать причин. Ничего не хотел знать. Понимал, что результат от ее оправданий не изменится. Второе – потому что Йованна не знала как. Встречаться раз в несколько месяцев они стали после его возвращения из двухгодового тура по Европе по окончании школы. До этого была лишь пара совместных праздников в году, которые Крис ненавидел.

Считал, если мать хочет общаться, должна делать это сама. Не приплетать нового мужа и сына, которых Крис не желал знать. На праздничных ужинах, играя в семью, видя их счастливые, беззаботные улыбки, Вертинский чувствовал себя четвертым колесом. Нужной запчастью, предусмотренной природой, – он был ее сыном.

Только не здесь. Данная конкретная конструкция была трехколесной. Крис был лишним при любом раскладе.

Во всем, чем он занимался, Крис был хорош, в том числе – чтобы никогда не чувствовать себя неудачником. Здесь выбора не было. В пятнадцать Крис отрезал себя от этого придатка семьи.

Только в восемнадцать, напившись на Майорке, на ступенях возле почтового отделения, Крис отправил матери открытку. Без подписи, первую, что была на прилавке. Но это стало ниточкой возрождения их подобия отношений.

Йованна способствовала этому – кажется, сделала выводы. С тех пор на встречи с сыном приходила одна. Не мозолила новой семьей глаза. Это было терпимо.

Но советы раздавать она до сих пор не имела права. Потеряла его, когда Крису было одиннадцать.

— Да, конечно, прости. – Йованна осеклась под тяжелым взглядом сына. Без лопаты он закапывал ее в яму презрения глубиной в три метра. И она упустила момент, когда могла воззвать к семейным узам. Пробежалась взглядом по интерьеру, лампам с абажурами над столами, салфеткам, блестящим приборам, перечнице с солонкой. Выдохнула. Перевела тему. – Вы с Матвеем идете на благотворительный вечер фонда?

Крис бы улыбнулся маленькой победе. Но сил не было. Врал мультик про Мегамозга – не было у него настоящих врагов. С настоящими битва не заряжает – опускает тебя на дно Марианской впадины, из которой выбираться будешь следующие несколько дней. Крис-то от ее улыбки на прошлой неделе не оправился, и вот опять.

Еще Марк со своими инвесторами – даже не выпить.

— Да, он идет. – Крис безучастно кивнул. – Я думаю еще, если дел не будет – тоже.

— Хорошо. – Виноватая улыбка растянула губы женщины. Всего на секунду, но Крису показалось, что все тринадцать лет разом легли на ее лицо тенью. Уставший вид, раскаяние и беспомощность во взгляде заставили мурашки поползти по хребту. Но в следующий момент все исчезло. Йованна снова лучилась теплом и благородством. – Я тогда сообщу комитету, что не приду.