Книга Гордость и предупреждение, страница 71 – Любовь Левшинова

Она выплюнула последнее слово парню в лицо и, оглядевшись, заметила Криса. Парень стоял у машины, не зная, как себя вести. Тат, вдавливая подошвы ботинок в асфальт, приближалась к Вертинскому.

Буркнула злое «привет», села на переднее сиденье. Крис внимательно оглядел поднимающегося с асфальта парня, который даже не смотрел в их сторону.

Сел за руль. Подумал, что мужику повезло, что сегодня Дрейк не была в своих излюбленных каблуках: тот отделался грязью на куртке и неприятными ощущениями, а не проколотой печенью.

Отдышавшись, Тат покачала головой.

— Прости, сегодня без перепихона. Мне тоже испортили настрой. – Крис поморщился от резких слов девчонки. Она подняла на него тяжелый, темный взгляд и виновато поджала губы. Могла ничего не пояснять, просто воспользоваться им как водителем, но Дрейк облизала губы и захотела объясниться. – Я с Глебом… хожу на встречи «АН»… и сегодня он сорвался, пришел прямо на встречу под кайфом, а это запрещено. И я, дура, не поняла ничего сначала, только когда после увидела его зрачки. Сука, ну и дебил. – Она раздраженно прикрыла глаза, продолжила: – Придется связываться с его родителями, насильно отправлять его в рехаб. Двадцать восемь лет парню, а мозга – с кроличью какашку. Но я не дам ему в этом сгнить, пусть хоть сколько строит из себя говнюка и отталкивает меня. Не позволю, – твердо заявила она, вбивая гвоздь обещаний в конец фразы.

Объяснялась она, похоже, не перед Крисом. Просто рефлексировала вслух. Молчание было тягостным, но ничего на ум ему больше не пришло, чтобы оборвать тишину.

— Не думаешь, что это его выбор? Сама сказала, двадцать восемь лет… – Ее откровение больно резануло по сердцу.

Татум перевела на него острый взгляд, впечатала уверенно:

— Нет. Это не выбор. – Она не сомневалась. – Самоубийство – это не выбор. Это следствие проблемы, но не выбор. Суицидников помещают в психушку и отправляют на психотерапию, а не дают закончить начатое.

Она мотнула головой, снова глубоко вздохнула. Крис внимательно посмотрел на девчонку. Еще одна завеса ее сознания приоткрылась для него. Болезненно близкая тема грызла червоточину.

— Алкоголь и сигареты тоже, считай, наркотик, – протянул он.

— Это травля. Не самоубийство, – без раздумий отмахнулась Татум. – Мы травим себя и сахаром, и кофеином, и сигаретами, но можем с этим жить. Алкоголиков, когда это превращается в самоубийство, тоже не спрашивают, хотят ли они продолжать. Н… наркотики – не выбор, и человек не может себя осознать в этот момент. Ни один здоровый человек не выберет этот путь, следствие проблемы нельзя пускать на самотек. Знаешь, мне плевать. – Она прямо посмотрела на парня. В ее глазах он видел тоску и боль. – Может, я не права, но я так не считаю. Мне плевать на то, чего он хочет, но я так его не оставлю, я сделаю все, даже если придется его связать у себя в комнате, чтобы он слез. Все. Я сделаю все… – Голос Дрейк на окончании фразы иссяк, как иссякли ее силы.

В глазах закипели слезы: Крис почувствовал, как окунается в их общую боль. Но Дрейк не стала рефлексировать. Распахнула дверь и, выйдя из машины, зашагала по тротуару. Крис вышел за ней.

— Эй, Дрейк, вернись, я отвезу тебя.

— Не надо, – не смотря на парня, отмахнулась она. – Поеду на метро.