Книга Гордость и предупреждение, страница 62 – Любовь Левшинова

— Приду.

Татум

На Питер опустилась ночь. Подсветка на фасадах домов, фонари и фары мимо проезжающих машин окутывали непередаваемой атмосферой уюта и свободы.

Татум не предпочитала ночное время утру, но, когда выдавалась возможность вдохнуть полной грудью сумерки, дышала глубоко.

Очередь к клубу продвигалась медленно, перед ними было человек пятнадцать. Татум курила и посмеивалась, когда Надя от табачного дыма смешно морщила нос.

Своему стилю в ночи обе не изменили: у Славяновой на плечах висела белая кожанка, белые брюки клеш с высокой талией делали ее образ сдержанным и хрупким, короткий голубой топ игриво открывал живот. Надя казалась владелицей виноградников на юге Франции, которая вышла выпить в город вина с подругой.

Тат была рада, что блондинка без упрашиваний согласилась ее поддержать и пойти в клуб вместе. Дрейк не хотела признавать, но идти в подобное место совершенно одной было неловко даже ей.

Сама Татум оделась кричаще-повседневно, разве что платье для клуба выбрала покороче. Полоска голой кожи между лаковыми ботфортами и краем юбки соблазнительно привлекала внимание.

— Пить будешь? – Дрейк щелчком отбросила сигарету на землю.

— В меру, – кивнула Славянова. – Ненавижу привкус похмелья на языке.

Тат засмеялась и ойкнула, когда из очереди ее вытащили за руку и повели к входу за собой.

Вертинский был в своем кашемировом пальто, которое было на нем тогда, после ее пробежки. У Тат ухнуло в животе. Цепочка ассоциаций сейчас была очень некстати. Надя поспешила за подругой.

У входа Крис кивнул охраннику, крутанул в свободной руке ключи от «мерседеса», спрятал в карман. Их пропустили без очереди.

— Ты на машине? – Тат остановилась в коридоре перед залом, удивленно посмотрела на Вертинского.

— Ага, – кивнул тот, быстро печатая сообщение на телефоне, так и не взглянув на Дрейк.

— На вечеринку? Сядешь потом пьяным за руль? – Татум на многое было плевать, но подобное она бы не стала терпеть или наблюдать.

— Я пью только на домашних тусовках. – Крис отправил сообщение, убрал телефон в карман, посмотрел Дрейк в глаза. – Тут я работаю. – Взгляд его оценивающе прошелся по голой шее Дрейк, блестящим бретелям платья, красному полушубку, лаковым высоким ботфортам. – Надо же. – Он задумчиво усмехнулся, притянул Тат к себе за талию, кивнул в знак приветствия Славяновой. – Ты всегда выглядела вызывающе, но только сейчас я осознал, что не видел тебя в юбке выше колена. Как ты это делаешь?

— Магия, – многозначительно улыбнулась Тат.

Отстранилась от Вертинского, взяла подругу под руку, кивнула парню, мол, веди.

Она не собиралась падать к нему в объятия: веселиться она пришла со Славяновой. Слова Криса о работе еще в день после тренировки заинтриговали Дрейк, но она не придала им значения. Сейчас, войдя в большой шумный зал, затерявшись в толпе народа, она потеряла дар речи.

Вертинский говорил не о вписках в коттеджах Примусов. Он работал над масштабными мероприятиями, как это.

Синие, красные, желтые прожекторы ярко раскрашивали пространство светом, графичные полотна висели на стенах и под потолком, на сцене играла группа, бар ломился от толпы рядом с ним, иллюминация восхищала.

Они с Надей пробирались сквозь толпу вслед за Вертинским, парень шел к спиралевидной лестнице на второй этаж с балконом, который полукругом опоясывал зал. Нарядные девушки в платьях с пайетками и парни в жилетках, подтяжках на голое тело танцевали. Бар в форме круга стоял в центре зала, отражая зеркальной стойкой посередине яркие огни. Люди танцевали, как в последний раз, под заводные биты.