Книга Гордость и предупреждение, страница 60 – Любовь Левшинова

— Да. – Надя недоуменно взглянула на подругу, не понимая ее замешательства.

— И ты так спокойно про это говоришь?

Татум не думала, что это – та тема, которую можно обсудить за чаем. Она была лицемеркой. За честность ратовала, когда ее это не задевало за живое.

— Конечно. – Надя снова хмыкнула. – К психологам не психи ходят, а люди, которые заботятся о своем ментальном здоровье. Мы же ходим в зал, чтобы работать над мышцами под руководством тренера, потому что он лучше знает, что делать. Так с чего мы настолько уверены, что знаем все о своей психике? Психолог помогает мне посмотреть на спорные ситуации со стороны, и я не коплю их в себе годами, а разбираюсь сразу. – Она просто пожала плечами. Весело посмотрела на Татум. – Но с той девчонкой все равно можно было быть помягче.

Татум с интересом взглянула на подругу.

— Знаешь, в каких случаях можно быть стервой, Славянова? – Она выдохнула табачный дым. – Когда не будешь винить себя за это. Если отдаешь себе отчет в своем, возможно, мерзком поведении, но точно знаешь, что не будешь чувствовать угрызений совести потом. Если тебе так комфортно, чувства других людей – не твоя забота.

— Или можно просто быть хорошим человеком, – заметила Надя, сербая горячий чай из крышки термоса.

— Я не хочу быть хорошим человеком – я хочу быть счастливой, – отмахнулась Дрейк.

Ей нравилось общаться со Славяновой. Она смело высказывала свое мнение, не смущалась и спокойно упрекала Татум, если было нужно. Дрейк в ответ на это не щетинилась: они вели диалог. Надя была умной девушкой, стильно одевалась и терпела ее закидоны. Понимала юмор Дрейк.

— Я еще не сталкивалась с понятием «осознанная стерва», – хохотнула Славянова. – Это очень странная философия.

— Возможно. – Тат пожала плечами, затянулась. – Но тем не менее так ко мне притягиваются только те люди, которые мне подходят. Ты же отреагировала по-другому, когда я сказала, что с твоей компанией не хочу общаться. Та девчонка, как ее там… Лиза – нет. Вот и все. Общение у нас все равно бы не сложилось, зачем тянуть кота за яйца и специально быть дружелюбной?

— Может быть. – Славянова задумалась, отмахнувшись от дыма, когда ветер поменял направление. – Но неужели тебе настолько плевать на мнение других людей? Мы – социальные животные. Не поверю, что ты настолько самодостаточна. Так или иначе все от чего-то зависят.

Тат ухмыльнулась уголком губ.

— Меня волнуют чувства только близких мне людей, это правда, но и в этом я бываю эгоисткой. – Размышляя над фразой подруги, Тат затушила бычок о землю носком туфли. – А по поводу таких, как Лиза… Мне могло бы быть неловко за свой резкий отказ, но я знаю, чего в этой жизни действительно стоит стыдиться, и это далеко не резко брошенное слово. Вот взять хоть тебя. Почему ты не забыла об этой ситуации? Почему открыто высказала свое мнение, можно даже сказать, претензию? Могла бы промолчать.

Она с интересом заглянула в голубые глаза подруги, где сверкнуло понимание.

— Потому что со мной случались ситуации, когда мое молчание делало хуже и мне, и окружающим, – без запинки призналась Надя. – Поэтому теперь я лучше скажу как есть и пожалею об этом, чем буду жалеть о том, что не сказала.

— Так и у меня, – довольно улыбнулась Татум. – Наше прошлое, в особенности травмы, определяет наше поведение. Просто отсутствие социального стыда – редкая штука. Поэтому это кажется странным. Не сказала бы, что ты далеко ушла со своей душекрошащей честностью, – тихо засмеялась Татум. – Мне интересна причина этого. Если захочешь рассказать это такой устрашающей, язвительной натуре, как я, буду рада выслушать.