Онлайн книга «Голые души»
|
Она остановилась на ступенях у входа, наблюдая за тем, как Вертинский чуть ли не бежит к своей машине, и раздосадованно, презрительно бросила ему вслед: — Давай, сваливай! – Она язвительно скривилась, за раздражением пряча обиду. – Как только перспектива секса исчезает, все твои благие намерения и бескорыстная помощь тоже идут куда подальше, очень правильно! Мгновенно принял решение, просто молодец! Разбитая, негодующая Татум плевалась ядом на ступенях здания, пока Вертинский уходил прочь. Он замер, прежде чем закрыть водительскую дверь. Стоял рядом, выслушивал обвинения, а затем поднял на Дрейк прямой взгляд, заставив ее замолчать. — Несущую стену нужно укреплять, и как можно быстрее, потому что материалы долго застывают. Если хочешь устроить открытие через две недели, начать нужно уже сегодня. Я знаю, где продается все необходимое, – твердо произнес Крис, глядя Татум прямо в глаза, заставляя внутренности девчонки вибрировать. – Если ты еще не поняла, я ценю тебя вне зависимости от перспектив между нами, – жестко, снисходительно проговорил он, и Тат почувствовала, как обида мгновенно испарилась, уступив место растерянности. – И если ты считаешь, что годишься только для секса, это только твои проблемы, – припечатал он. – Не перекладывай с больной головы на здоровую. Буду через час, – бросил Крис, сел в машину и, подняв столб пыли, выехал со своеобразной парковки. Татум села на каменные ступени, смотря машине Вертинского вслед, закурила и расплакалась. Кажется, она сделает одолжение абсолютно всем, если перестанет винить себя. Это чувство на рынке обесценилось. Хреновый из Дрейк инвестор. Как и человек. Татум На следующий день Крис с ней не разговаривал. Они и до этого не вели долгих бесед, но Дрейк чувствовала, как от парня исходит холод. Он больше не смотрел на нее украдкой, не шутил и не поддакивал, не улыбался – в универе и вовсе игнорировал, на складе занимался работой. Татум понимала, что виновата, но подходить к такой стене изо льда, за которой находился Вертинский, не решалась. И даже не догадывалась, что простое безразличие может приносить такую боль. Все в принципе стали меньше разговаривать. Ребята явственно ощущали грозовые тучи, нависшие над Вертинским с Дрейк, – настроение это портило каждому, работа шла тяжело. Тат это видела и объявила следующий день выходным. Сама не пришла на учебу: спала и плакала целый день. Потому что накопилось. Потому что чувствовала себя дурой и не хотела лишний раз видеть этому подтверждение в безразличном взгляде Криса. Вертинский верно сказал: чувство вины за содеянное поглощало в ней здравый смысл, и Дрейк начинала смотреться в других, как в зеркала. А видела только темное отражение – хороших людей там не было. Но Дрейк ошибалась. Люди там были и хорошие, преданные в том числе. Крис об этом твердо тогда напомнил. Тат поняла, что облажалась. Вторую половину дня, когда все слезы жалости к себе были выплаканы, Дрейк уселась за ноутбук и просидела так до поздней ночи. Помимо азартного ломания стен, нужно было понять, что делать еще. Ответы ее не порадовали. Утепление окон, проводка электричества, обновление кадастрового статуса, система пожарной безопасности – лишь немногое из того, что ей предстояло сделать. И если номинальное открытие галереи можно было провести в практически бетонной коробке с гирляндами по периметру, то в дальнейшем определенно нужны были деньги. А Татум не представляла, как это осуществить. Вроде нужен был бизнес-план… |