Книга Голые души, страница 89 – Любовь Левшинова

Только через год общения с Люком она смогла разговаривать с ним спокойно, без вечных слез или хрипотцы в голосе. Рядом с ним она помнила о случившемся, но не выжигала себя стальными прутами раскаяния, понимала, что в какой-то момент парню надоест видеть жалость в ее взгляде.

Жалость к самой себе.

Татум смогла трансформировать это через ломку в себе в крепкую дружескую связь. Но, отходя от Люка, натыкаясь на воспоминания о содеянном, до сих пор раз за разом она ощущала, как нутро скручивалось в терновый узел, не давая спокойно дышать.

Дрейк мотнула головой и убедила себя в том, что для паранойи нет причин. Кристина Андреевна была знакома с ее родителями задолго до всего этого. Тат вспомнила упоминания о случившемся горе с семьей давней знакомой родителей. Но тогда была слишком погружена в себя – не расслышала, не увидела связь.

Все в порядке. Это просто совпадение.

Но следующей удушающей эмоцией стала обида. Тат понимала, что в жизни не бывает ничего просто так, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и благородные альтруистские деяния Кристины Андреевны наконец обрели мотив, но было обидно.

По-детски хотелось, чтобы это было чудом.

Чтобы владелица склада действительно просто так, из-за восхищения амбициями незнакомой девчонки бесплатно отдала ей помещение в две тысячи квадратных метров. Не потому, что ее внуку-художнику хочется выставлять свои работы, а потому, что ей захотелось исполнить мечту самой Татум.

Дрейк понимала, что это глупо, но обида не отпускала. Будто она не заслужила этого. Или, что еще хуже, заслужила, потому что сделала это с Люком. Не лишила бы она его памяти и не выбила глаз – не могла бы наслаждаться планировкой пространства.

Тат беззвучно взвыла. Не заметила, как в помещение вошел мужчина в костюме с галстуком – водитель Кристины Андреевны – и передал оказавшемуся рядом Крису пластмассовую тубу со свернутыми чертежами здания.

Невидящим взглядом Дрейк проводила мужчину к выходу, посмотрела на азартно улыбающегося Криса, расправляющего перед собой план первого этажа, отвернулась.

В голове было пусто, на сердце – гадко. Ничего не хотелось. Только закурить и повеситься.

— Эй, Дрейк, я был прав. – Крис игриво выгнул бровь, оказавшись рядом с Тат, пихнул ее локтем в плечо, но Татум только разозлилась, не желая сейчас разбираться еще и с Вертинским. – Стена оказалась несущей, как я и говорил.

— Поздравляю, – раздраженно отмахнулась она, пряча взгляд в телефоне, но Крис, окрыленный выигрышем, не замечал ее состояния.

— Это значит, что ты идешь со мной на ужин. – Он улыбнулся и поднял двумя пальцами подбородок Тат, заставляя посмотреть на себя. – Ты же помнишь про это?

Дрейк вспыхнула. Злость, которая была обращена на саму себя, нашла нового получателя.

— Отвали! – Она с размаху хлопнула ладонью по руке парня. Вскинула на него яростный взгляд. – Что непонятного в том, что я хочу, чтобы ты ко мне не прикасался? – злобно зашипела Дрейк.

Крис осекся.

Отступил на шаг, растерянно глядя на девчонку: в ее жестах и взгляде отчетливо читалось отвращение. Сердце закололо, нутро наполнилось неприятной кислотой. Крис поджал губы, кивнул и направился быстрым шагом на выход.

Дрейк оторопела от такого поворота событий, но, не выплескав всю злость, последовала за парнем: теперь обида была еще и на него.