Книга Голые души, страница 185 – Любовь Левшинова

Подперла щеки кулаками, локтями опираясь на согнутые колени. В ожидании уставилась на Криса.

Ей хотелось знать все: где он хочет иметь недвижимость, что думает насчет голубей и какой кусок пиццы ему понравился больше.

Вертинский молчал. Молчал и смотрел на Татум как на произведение искусства, найденное после многолетней утраты. Смотрел на нее так, как человек впервые смотрит на море, как домашнее животное впервые смотрит на снег, как творец – на предмет своего вдохновения.

В ее глазах он видел землю, тот горький кофе, итальянские фрески, боль и свободу. Ее живой, искрящийся взгляд притягивал, топил в себе, но Крис не хотел делать ни одного вдоха.

Татум вопросительно подняла брови, ожидая ответа на свой вопрос, но Крис лишь выдохнул:

— Я люблю тебя.

Дрейк замерла, пораженная смелой искренностью парня, от неожиданности несколько раз моргнула и сдержала подступившие к горлу слезы. Улыбнулась, сердцем ощущая то, о чем говорил Крис. Притянула парня к себе для поцелуя.

Горький кофейный вкус коснулся ее губ, в сознании взорвались салюты, в животе жарко ухнуло, голова закружилась. Татум целовала парня, вдыхая аромат самых сильных, проверенных болью и преградами чувств, и понимала, что почти счастлива.

Тотальному счастью мешало именно это «почти». Почти честность.

— Я хочу тебе кое-что сказать… – Тат с трудом отстранилась от парня, понимая, что время пришло. Она расскажет ему про Люка сейчас. И Крис либо поймет ее, либо все закончится. Главное, она не будет тянуть с этим во имя его чувств. Дрейк хотела бы признаться в том же, но пока не могла. Ни себе, ни ему, потому что любовь не терпит недомолвок. – Я…

За телефонным звонком последовал тяжелый вздох Дрейк. Чертов сценарий судьбы не давал ей так просто сбросить груз прошлого с плеч.

Крис недовольно застонал, потянувшись к телефону, но, увидев, что звонит отец, подобрался на месте, серьезно кивнув Дрейк: этот человек не позвонил бы без надобности. Татум с пониманием согласилась.

— Крис? – В трубке Дрейк был слышен голос Матвея Степановича. – Я так понял, ты в поездке, но нужно вернуться. – Тон у Вертинского-старшего был напряженным. – Ты просил сообщить, когда дело плохо запахнет, так вот, оно резко завоняло. Фирма Слепенко подает на нас в суд и в качестве доказательств берет сфальсифицированные документы о моем участии в хищении средств на посту гендиректора одной старой фирмы. Долгая история, но суть такова… – Матвей Степанович говорил быстро, отрывисто. Татум напряглась, вслушиваясь в слова мужчины. – У адвокатов есть идеи, как это решить, но сейчас мы узнали, что они пойдут к Йованне… будут вызывать ее в качестве свидетеля. – Глаза Криса стали стеклянными. Татум на интуитивном уровне уловила, что речь идет о его матери. – Тебе надо поговорить с ней, потому что я… не могу. – Мужчина постарался произнести фразу безучастно, но Дрейк услышала в ней надлом. – Это срочно, Крис. И очень важно, – с надеждой на помощь сына проговорил Матвей Степанович, и Крис, поджав губы, кивнул.

— Конечно, я понял. Через несколько часов уже буду у нее, – сухо произнес он и отключил звонок.

Татум снова тяжело вздохнула, взяла Криса за руку, без слов успокаивающе погладила пальцами ладонь парня. Их путешествие подошло к концу, а день молчания, разговоры и признания получили шанс на проверку подлинности. И Дрейк не знала, что из этого выйдет. Только надеялась.